Режиссер Советского Союза 1-8 - Александр Яманов

армянских виноделов. Отдельный разговор с ней по этому поводу я провел, хотя вначале натолкнулся чуть ли не на истерику. Но на меня подобные приемы не действуют. Поэтому решили, что во время съемок фильма Валентина Васильевна не пьет. Надо бы еще узнать, что у нее там с сыном. Слышал от местных сплетниц, что она сильно переживает из-за сложностей в семье.

А на площадке она реально сильна. Нет, с Пельтцер они совершенно разные. Но Серова создала нужный мне образ матери главной героини. Были небольшие недопонимания и конфликты, но это нормально.

И вот я пришел к ней за советом. Одному балбесу нужно наладить отношения с местной партийной организацией, которая может просто сломать его карьеру.

— Езжай к Барабановой и поговори откровенно. Мария дама принципиальная, но добрая и отходчивая. Для нее партийная деятельность крайне важна, поэтому она могла обидеться. Зачем тебе ссориться с парторгом киностудии? Не одна карьера была сломана из-за того, что наш брат неверно оценивал политическую обстановку.

Далее мы перешли на обычный треп. Обсудили кино, знакомых и много всего. Я же вижу, что примадонна мучается от одиночества и отсутствия нормального общения. Пусть лучше со мной обсуждает интриги и прочую грязь театра, чем коньяк пьет.

— Разрешите, Мария Павловна, — захожу в кабинет Барабановой.

Вот никак не могу перестать воспринимать ее как партийного деятеля, а не старушку из сказки. Хотя сейчас она гораздо моложе и точно не добрая бабушка. Комната вождя нашей парторганизации обставлена по всем канонам нынешнего времени. На стене портрет генсека, на специальной подставке бюст Ленина. Шкаф с какой-то литературой и плакаты на стенах.

— Проходите, товарищ Мещерский, — официально обращается ко мне парторг. — С чем пожаловали?

— Да вот, Мария Павловна. Хотел разрешить создавшиеся недоразумения, — кладу на стол недавно появившуюся «Аленку». — Может, чаем угостите? А то замерз, пока от метро шел.

Хорошая она на самом деле женщина. Гоняем с ней чаи, а я получаю ликбез на многие непонятные для выходца из XXI века темы. Про мои мелкие грешки, связанные с неявкой на собрания, она сразу забыла. Я включил максимум обаяния и честно объяснил ситуацию.

— Прошу понять, но просто забылся из-за сроков сдачи картины. Не успеваю, оттого нервничаю и начинаю откровенно путаться.

— Есть такое дело, Алексей. Сигналы на тебя поступали, что ведешь ты себя излишне высокомерно, хамовато и барственно. Не учитываешь мнение товарищей. Зазнался ты, если называть вещи своими именами. А ведь раньше ты таким не был. Люди, которые тебя знают, говорят, что тебе голову вскружил успех фильма в Италии. А что нам ждать дальше? Перестанешь считать простых советских людей достойными твоего внимания?

Мадам права. Если убрать в сторону идеологический вопрос, где я наделал ошибок по незнанию, то кругом клин. Я же в своем времени работал в двух четко выстроенных корпорациях по методикам классического капитализма. Пусть дикого, сейчас это неважно. Отличаются они в первую очередь условиями жесткой конкуренции работников. Мне бы даже в голову не пришло, что какая-то пешка будет качать права. Вот тебе дверь, пендель и вали на все четыре стороны. И попробуй, найди такую же приличную работу. Жестко, но действенно.

Здесь же ситуация иная. Это я многих считаю бездельниками или паразитами. А люди просто уважают себя и знают, что за ними стоит вся государственная машина в виде всяких охран труда с профсоюзами. Или как оно здесь называется. Я же пру, как лось во время гона, забыв про личные контакты. Они же просто необходимы. Нет, на той же площадке я могу поругаться с актером, и это нормально. Вы бы видели, какую сцену мне однажды закатила Серова. Только это творческий процесс, где люди искусства находятся в образе и быстро отходят.

В общем, сижу, как нашкодивший ученик перед учительницей, и не знаю, что сказать. Очевидно, по моему лицу Барабанова поняла, что у меня внутри нешуточная борьба. С трудом сосредотачиваюсь из-за своих сумбурных мыслей и пытаюсь донести до собеседницы свою позицию. Уверен, что завтра я не стану белым и пушистым. Поэтому необходимо, чтобы народ понимал мою мотивацию.

— Не буду юлить и уходить от ответственности, — говорю, глядя в глаза парторгу. — Я — перфекционист, чего требую и от окружающих. Вы можете уточнить, что мне иногда приходится работать и по четырнадцать часов. Наша небольшая команда, которая уже сложилась, это понимает. Полностью согласен, что у остальных людей восьмичасовой рабочий день и свои дела с заботами. Плюс для меня фильм — это шанс. Скорее всего, единственная возможность заявить о себе и стать величиной в мире кино. Пусть пока мелкой сошкой, но самостоятельной. Понимаю, что это не красит советского человека и комсомольца, но я такой. Если появился шанс, то за него надо цепляться зубами и когтями. Только остальным работникам до этого нет дела. Это мои личные хотелки, вот потому меня и заносит. Но я точно знаю, что могу снимать отличное кино, поэтому все равно буду переть как танк и совершать ошибки. Может, подскажете, как избежать лишних конфликтов?

По мере понимания, что я вещаю, выражение лица Барабановой перестало быть похожим на образ доброй тетушки. Оно стало сосредоточенным и задумчивым.

— Как меняются люди, одержимые идеей. Год назад ты был совсем другим, хотя мы с тобой и пересекались всего два раза. Но это все лирика. Алексей, тебе надо понять, что работа руководителя заключается в дипломатии. Даже режиссеры-тираны вполне себе разумные люди, которые всегда войдут в положение коллектива. Зачем ты поругался с нашими техниками? Ты же сейчас от них зависишь в первую очередь, когда надо монтировать и писать звук. Тяжело было предложить им провести через бухгалтерию переработку или дать поработать в субботу? Большинство с радостью бы согласилось — это же двойная ставка. А ты их строем ходить заставляешь, как в пионерлагере. Знаешь ли, фамилия Мещерский еще не настолько известна и авторитетна, чтобы так себя вести.

— По оплате — это серьезно? — спрашиваю недоуменно.

— Ты чего, дурак или с Луны свалился? — слышу в ответ.

— Дурак. А вообще, я с Марса, — отвечаю под заливистый хохот Барабановой.

Мы еще долго с ней разговаривали. Мадам неплохо так знала внутренние расклады работы киностудии и сам коллектив. Она же местный политрук, если называть вещи своими именами. Я получил немало интересной информации, особенно по характеристикам нужных мне людей.

Все-таки парторг женщина, любит немного посплетничать. Но самое главное — я хоть немного начал понимать, как функционируют местные внерабочие отношения. С кем и о чем можно договориться. Странно,