Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

у земли. При угрозе сверху крики становились выше, головы одновременно поднимались. Через некоторое время Быстрые Руки уже различала два самых частых сигнала. Большая Медведица долго отмахивалась, пока Оёии однажды не предупредил о змее возле её ноги. После этого спорить она перестала.

Обезьяны не видели и не слышали ничего недоступного людям, зато часто сидели выше и смотрели туда, куда нам мешали кусты. Иногда этих нескольких секунд хватало. Через несколько месяцев Уюии и Оёии помогли найти Крепкого Пальца.

6

Крепкий Палец потерялся на коротком переходе вдоль каменистого склона. Он уже вырос достаточно, чтобы ходить без матери, и всё ещё оставался Крепким Пальцем: любой интересный камень был уважительной причиной отстать. У воды Быстрые Руки позвала сына один раз, второй, потом резко пошла вдоль группы, заглядывая между людьми. Крепкого Пальца нигде не было.

Мы сразу пошли назад, и дети помнили, что он плёлся сзади и пытался расколоть какой-то камень. На мягкой земле след находился легко, потом начался голый склон. Широкий Лоб с двумя мужчинами разошлись по сторонам. Я смотрел на пыль в щелях, сломанные стебли, свежие царапины. Нашёл немного крови, но слишком мало для серьёзной раны.

Уюии и Оёии сначала крутились рядом, потом Оёии исчез. Я решил, что полез выше, и продолжил искать. Минут через двадцать он прибежал обратно, схватил меня за край одежды и снова пошёл вверх. Сначала я отмахнулся, но он вернулся, повторил и позвал уже совсем настойчиво. В конце концов я пошёл за ним, и через несколько сотен шагов я услышал плач. Крепкий Палец лежал в узкой ложбине, прижимая к груди левую руку. Рядом неподвижно сидел Уюии, а по следам всё было понятно: мальчик полез на уступ, сорвался и не сумел выбраться обратно. Уюии нашёл его и остался, Оёии побежал к нам.

Я их этому не учил. Для Уюии и Оёии Крепкий Палец просто был своим: много лет играл рядом, отбирал у них еду, получал укусы, спал у того же костра. Один остался возле него, второй пошёл искать остальных.

Быстрые Руки прибежала позже нас: младшую дочь пришлось оставить родственнице внизу. Увидев сына, она первым делом ударила его ладонью по здоровому плечу. Крепкий Палец взвыл от возмущения громче, чем от ушиба. Потом мать прижала его к себе, уткнулась лицом в волосы и несколько секунд не отпускала. Уюии полез к ним на привычное место. В другой день Быстрые Руки его бы оттолкнула, а теперь обхватила свободной рукой вместе с сыном. После этого лучшие остатки от неё обезьянам иногда доставались даже раньше, чем от меня.

Рука у Крепкого Пальца была сильно ушиблена, но кость цела. Я наложил мягкую шину на несколько дней. Больше всего мальчика мучила не боль, а невозможность пользоваться рукой: уже на следующий день он пытался развязать ремни зубами. Тут он был весь в мать.

7

Возле воды однажды всё случилось слишком быстро. Кустарник там подходил почти к самому берегу, высокая трава закрывала обзор, а под ногами было полно свежих следов копытных. Люди больше смотрели на землю, чем в заросли, и кошка этим воспользовалась.

Большая Медведица шла впереди нашей семьи. Возле неё крутились двое детей, один — маленький сын её дочери. Я держался правее и чуть сзади. Из кустов донёсся тяжёлый шорох, и почти сразу между стеблями мелькнуло большое пятнистое тело.

Саблезубая кошка выскочила из зарослей в нескольких шагах от ребёнка. Я успел только увидеть длинные верхние клыки. Большая Медведица ударила мальчика рукой в сторону и сама оказалась перед зверем.

Первый прыжок сбил её с ног. На мгновение я увидел раскрытую пасть и обе руки Большой Медведицы, вцепившиеся в шею зверя, потом между нами полезли люди. Широкий Лоб ткнул копьём в бок, другой мужчина попал в плечо. Кошка дёрнулась так резко, что вырвала древко из рук, ударила лапой и снова полезла к лежащей женщине.

Дротик у меня уже стоял в копьеметалке, но бросать через спины своих было нельзя. Я сместился к воде, дождался, когда кошка развернётся боком, и послал дротик за лопатку. Она рванулась ко мне. Широкий Лоб ударил ещё раз, почти одновременно вошли два других копья. Зверь всё равно вырвался. В кустах ещё несколько минут слышалось рычание, потом стихло. Никто за ним не полез. Я уже был возле Большой Медведицы.

Шея была разорвана слишком глубоко. Кровь шла толчками, в дыхании появился влажный хрип. Я прижал к ране мягкую кожу, сверху ладонь. Большая Медведица попыталась подняться и сердито оттолкнула меня, потом снова посмотрела на детей. Сил хватило всего на несколько движений. Потом она нашла рукой моё запястье, сжала пальцы и ещё раз посмотрела на мальчика, которого успела отбросить. Я держал её, пока хватка сама не ослабла.

В сумке лежали растения от боли, воспаления, мелких ран. Здесь они ничего не могли. Я всё равно продолжал прижимать кожу к шее, пока Большая Медведица дышала.

Она умерла раньше, чем мужчины нашли кошку в зарослях; та тоже была мертва. Мальчик отделался ссадиной на локте и всё пытался подойти к Большой Медведице. Мать держала его за плечи, он вырывался и тянулся к телу. Я уже видел такие движения у двух маленьких братьев возле нашей матери и отвернулся.

8

Большую Медведицу разделали вечером. Родичей ради еды у нас не убивали, но тело уже умершего человека падальщикам тоже не оставляли. Её дети и остальные близкие должны были есть, поэтому я в разделку не вмешивался.

Голову мне отдали без спора. Все давно знали, зачем Хурааа таскается с черепами. Я снял то, что можно было убрать сразу, отделил нижнюю челюсть и оставил голову в месте, где до неё добрались насекомые, но не крупные падальщики. Через несколько дней снял остатки тканей сам и закончил очистку над огнём. Запах стоял такой, что даже Уюии держался подальше.

Пирамидку я сложил на заметном уступе из плоских камней и закрепил сверху череп. Родичи посмотрели, покачали головами и занялись своими делами. Для них это была очередная привычка Хурааа, вроде сумки или постоянной одежды. Я оставлял такие знаки для Счастья. Если она когда-нибудь пройдёт здесь — через год или через сто тысяч лет, — хотя бы поймёт, что я тоже был рядом.

После смерти Большой Медведицы нашей семье сразу стало тяжелее. Она годами первой лезла в спор, за ней вставали несколько женщин и мужчины, которые не хотели оставлять своих одних. Теперь женщины приглядывались друг к другу, спорили чаще,