Страны без солнц - Карл Шрёдер

— Меня не волнуют ваши секреты, меня волнует безопасность моего корабля, — резко сказал Хайден. — И людей на нем. Если вам известно что-нибудь, грозящее нам опасностью, или если вы можете привести нас к месту, где застрял «Молот», вам лучше сказать мне об этом сейчас.

Авиаторы еще раз переглянулись, а затем их старший угрюмо сказал:

— Мы ничего не видели. Мы обычные дýхи из машинного отделения, сидели за задраенными переборками с затычками в ушах, пока шло сражение. Мы слышали крики через переговорную трубку, но… — Он посмотрел на своих спутников. — Мы не знаем, с кем мы сражались. Или где находится корабль.

Леаль нетерпеливо стиснула сплетенные пальцы. Она не хотела выпускать Бруна из-под присмотра, пока не убедится, что с ним все в порядке, да и Шона иначе никогда бы ей не простила. Но Хайден уже кивнул паре своих человек:

— Доставьте лейтенанта, и мы разместим его и его людей вместе.

Огромные створки-ракушки уже закрывались, и двигатели корабля поменяли свой тон, когда он начал последний разворот. Пока выживших выводили из салона, Хайден повернулся к Леали и нахмурился:

— Вам лучше держаться подальше от этих людей до конца путешествия.

— Но Брун…

— Я понимаю, что вы с ним знакомы. Ведь предполагается, что вы с нами не путешествовали, помните? Я не хочу, чтобы у вас были неприятности.

— Но они, — она кивнула в сторону удаляющихся авиаторов, — уже видели меня.

— Они видели просто какую-то женщину. Мы дадим этому собственное объяснение, когда прибудем в порт. Или вы уверены, что все будет в порядке?

Леаль прикусила губу, но вынуждена была отрицательно качнуть головой. Она проклинала свой конформизм, которое даже сейчас не позволял ей позаботиться о Бруне. Она предавала его, эгоистично заботясь о собственной шкуре. Шона тоже так решила бы. И все же Леаль не двинулась с места.

— Лейтенант был без сознания, когда вы его оставили? — продолжал Хайден.

Леаль покачала головой.

— Нет, но… эти люди думают, что он тронулся умом, и явно они не видели того, что видел он.

— Расскажите мне!

Леаль, как могла, пересказала Хайдену слова Бруна. К ним присоединился Тарви, и когда она закончила, оба мужчины нахмурились.

— Так вот как выглядит миро-оса? — спросил Тарви. — Как… стая чего-то?

Она беспомощно покачала головой.

— Не знаю. Я достала только два первоисточника, и они чертовски путаные. В коллекции редких книг есть гораздо лучший материал — Уильям мог бы подсказать мне, где искать, но он мертв…

Хайден уставился куда-то вдаль. Он вдруг сказал: «Извините», и не оглядываясь покинул салон. Леаль озадаченно посмотрела ему вслед.

— Что он задумал?

Тарви вздохнул и покачал головой.

— Ничего. Почему бы нам не…

— Подождите. — Она внезапно стала подозрительной. — С ним это опять, верно?

— Оставьте это, мисс Маспет.

— Доктор Маспет.

Она полетела к двери салона; Тарви последовал за ней и схватил ее за руку, когда она собиралась оставить помещение.

— Вы что, не понимаете? — прошипел он. — Он думает, что это все его вина!

Леаль воззрилась на него. Она почерпнула этот фундаментальный факт при их стычке с Внутренней Стражей, но хотела знать больше.

— Нет, я совсем ничего не понимаю, — сказала она, глядя Тарви в глаза.

Он отпустил ее руку, внезапно (и впервые с тех пор, как она с ним познакомилась) почувствовав себя неловко.

— Около двух лет назад слипстримский адмирал нанял женщину из-за пределов Вирги, Обри Махаллан. Ее задачей было проникнуть в само солнце солнц и отключить его защиту на ночь, чтобы адмирал мог использовать радар — своего рода устройство для видения в темноте, которое излучение Кандеса обычно глушит. Радар — это как наш «змей», только лучше. Адмирал использовал его, чтобы напасть ночью на целый флот и сделать из них фарш.

— Какое это имеет отношение к…

— Обри и Хайден были любовниками, и он отвез ее к солнцу солнц. Она погибла внутри Кандеса, а он спасся с достаточным количеством деталей, чтобы построить солнца для пары наций. В то время никто не знал, что пока защита Кандеса ослабла, внутрь из внешнего мира проскользнули несколько тварей.

— Тварей?

— Назовем их монстрами. Один из них разгромил королевский дворец Слипстрима и, возможно, убил самого Кормчего Слипстрима. Этот монстр направлялся к Кандесу, где намеревался окончательно отключить защиту солнца солнц.

— Подождите! Та битва во дворце — там же была Антея Аргайр. Об этом я слышала, но ничего о монстре извне…

— Внутренняя Стража это скрыла.

Она окинула взглядом коридор. Дверь в каюту Хайдена была закрыта.

— Он думает, что раз он привез кого-то на Кандес по чьему-то еще приказу, значит, он в ответе?

Тарви скривился.

— Конечно, все не так просто. Хайден не дурак, но то, что человек понимает, и то, что он чувствует, — две разные вещи. Он провел свою юность и первые взрослые годы в полном одиночестве, а теперь — едва ли два года спустя — на его плечи легла судьба целых народов. Это пугающее бремя, и когда ты находишься в такой ситуации, малейший намек на дополнительную ответственность ощущается так, словно тебя обвинили в преступлении.

Она посмотрела на его.

— Вы знаете это из первых рук?

— Что я знаю — так это что ему ни к чему еще и с вами бороться в такой момент.

Она насупилась, уставясь на Тарви.

— Тогда хорошо. Мы должны доставить Бруна и его людей в больницу, но после этого…

Она собиралась сказать «нам нужно вернуться и предупредить Внутреннюю Стражу, что существует реальная угроза». Но Пакстен и его люди уже давно должны были убраться. Взывать было не к кому.

Тарви пожал плечами.

— С этим разбираться придется вашему флоту. Возможно, Хайден попытается помочь, но… Там увидим. А теперь, если вы меня извините, мне нужно кое-что подготовить.

Он оставил ее парить у входа во внезапно опустевший салон.

Яхта вернулась в порт во время Ремонтной смены, поэтому там, к счастью, была всего горстка портовых инспекторов. Их всех созвали помочь выгружать спасшихся, и пока они отвлеклись на люк в правому борту, Леаль выскользнула через левый. В кои-то веки кабина лифта оказалась целиком в ее распоряжении — ну, вообще-то она и ее многочисленные пакеты и сумки с подарками целиком ее и занимали, но она почти не замечала этого, поглощенная беспокойством: как поступить дальше.

Шоне следовало сообщить о Бруне; Леаль знала, что они не были любовниками, но все к тому шло. Сейчас Брун был главной надеждой Шоны. Если Леаль не скажет ей,