Фантастика 2026-93 - Иван Басловяк

После этого выключил свет и вышел из гаража. Замок привычно щёлкнул.

В этот момент в кармане зазвонил телефон. Я достал его и ответил.

— Алло.

— Фомин, — услышал я голос Степаныча. — Ну как там? Раскрыл кражу?

— Раскрыл, — сказал я. — Там всё просто оказалось.

— Молодец, — буркнул он. — Тут ещё одно дело нарисовалось. Дежурный трясёт дежурного опера, а тот у нас пока… ну, в нерабочем состоянии. Я ему пока тебя не отдаю, но если честно, ситуация такая… Ты бы смотался вместо дежурного, Егор?

Я на секунду задумался.

— Смотаюсь, — сказал я. — Только сначала с вами поговорить надо.

— Со мной? — удивился Степаныч. — Ну давай, говори, что хотел.

— Нет, — ответил я. — Это лично. Надо с глазу на глаз.

На том конце повисла короткая пауза.

— О как… — протянул Степаныч. — Случилось чего?

Я посмотрел на закрытую дверь гаража.

— Если это случилось, — сказал я медленно, — то очень давно.

Он снова помолчал.

— Я сейчас подъеду, — добавил я. — Вы у себя?

— У себя, — ответил Степаныч слегка озадаченно. — Куда ж я денусь.

— Тогда будьте на месте.

Я уже собирался отключиться, когда он вдруг спохватился и проворчал:

— Фомин… а ты не офигел ли мне приказывать?

Я невольно усмехнулся.

— Скоро буду.

Я нажал кнопку отбоя и убрал телефон в карман.

Глава 9

До отдела я доехал довольно быстро. Утренний город только начинал входить в рабочий ритм, машины лениво тянулись по улицам, люди отправлялись на работу, а у меня в голове всё ещё крутилась одна и та же мысль. Фотография лежала книге зажатой в руке, и я чувствовал её так, будто это был какой-то тяжёлый предмет.

Я поднялся по лестнице, прошёл по коридору и, не задерживаясь, зашагал прямиком к кабинету Степаныча.

Дверь распахнул сразу. Вышло с шумом.

— Фомин, — недовольно буркнул Степаныч, поднимая голову от бумаг, — тебя стучаться не учили, когда к начальству заходишь?

Я только махнул рукой и прошёл внутрь.

— Да бросьте, Владимир Степаныч. Не до формальностей сейчас.

— Японский Мадрид… — нахмурился он. — Только не говори, что у нас тёмное убийство. Опять без обеда работать придётся.

— И не скажу, — ответил я, доставая из кармана фотокарточку.

Я не стал говорить чего-то для начала, просто подошёл к столу и положил фото перед ним.

— Вот.

Степаныч подслеповато прищурился.

— Что «вот»? — пробурчал он.

— Посмотрите внимательнее.

Он нехотя нацепил очки, взял фотографию двумя пальцами и поднёс ближе к лицу. Несколько секунд разглядывал снимок, потом вдруг поджал губы.

— Ну… — пробормотал он. — Это же я…

Он ткнул пальцем в левую фигуру, а потом в центр.

— Это твой батя…

Палец переместился вправо.

— А это Витька Старожилов.

Я внимательно посмотрел на него.

— Какой Витька?

— Ну как какой… — Степаныч поднял глаза. — Сейчас он Виктор Ильич. Важный человек. А был Витька-титька. Кхе…

Он фыркнул.

— М-да… Важным человеком стал… мадридский Пекин.

Он ещё раз посмотрел на фотографию и откинулся на спинку кресла.

— А чего случилось-то? — спросил он. — Я уже подумал, что действительно что-то серьёзное произошло. Срочно, не по телефону… А ты просто старую фотокарточку мне принёс.

— А вы переверните её, — спокойно сказал я. — И прочитайте.

Степаныч перевернул снимок.

Он прищурился и зашевелил губами, как делают люди, когда читают медленно и внимательно. Потом прокашлялся в кулак, снова перевернул фотографию, посмотрел на лицевую сторону, затем ещё раз на подпись.

Я молча наблюдал за ним.

— Ну да… — пробормотал он наконец. — Это за день до…

— За день до смерти моего отца в июне девяносто седьмого. А что вы празднуете на природе?

Он сделал паузу.

— Мы тогда отмечали… Он посмотрел на фотографию ещё раз. — Отмечали с твоим батей. С Витькой вот.

Он слегка усмехнулся, вспоминая. Никакой тревоги на его лице я не видел, никаких подозрений, напряжённости или ещё чего-то такого, что неизбежно проникает в мимику, когда человек силится что-то скрыть.

— У меня тогда дочь родилась. Я проставлялся.

Я смотрел на него очень внимательно и без всякой улыбки.

— А на следующий день моего отца убили, — повторил я.

Степаныч медленно поднял глаза. Я же подался вперёд и постучал пальцем по обратной стороне фотографии.

— И вот здесь он ясно написал. Если со мной что-то случится, то всё смогут объяснить мои друзья.

Я сделал выжидающую паузу.

— Так вот, как друг моего отца… поясните мне, пожалуйста, что там произошло.

Степаныч молчал.

— Почему до сих пор преступление не раскрыто? — продолжил я. — Почему убийца моего отца так и не найден?

В кабинете стало совсем тихо. Степаныч тяжело вздохнул, достал из пачки сигарету и сунул её в рот.

— Прости, Егор…

Он взял зажигалку и чиркнул колёсиком. Огонь не появился. Он чиркнул ещё раз. Потом ещё. Зажигалка щёлкала сухо и бесполезно.

— Чёрт…

Он раздражённо покрутил её в руках и снова пощёлкал. И снова ничего. Румянцев мотнул головой и швырнул зажигалку в мусорную корзину. Потом открыл ящик стола и начал рыться там. Достал коробок старых пожелтевших спичек, которые, судя по виду, лежали там ещё с девяностых.

Он чиркнул одной. Спичка сломалась. Взял вторую. Снова чиркнул. Та тоже сломалась.

Он тихо выругался себе под нос и достал третью.

На этот раз спичка вспыхнула.

Степаныч, добившись своего, прикурил сигарету и глубоко затянулся. Он помахал рукой, туша огонёк, и швырнул спичку в сторону корзины. Спичка до неё не долетела, шлёпнулась на пол, а он снова беззвучно выругался, глядя куда-то в сторону.

— За что простить? — насторожился я.

Он долго молчал, потом тяжело выдохнул и посмотрел на меня так, будто всё примерялся к словам. Очевидно, слова были непростые.

— Ой… не знаю, как тебе это сказать. Ты уже парень взрослый, сам давно сотрудник, многое видел и многое понимаешь. Но всё-таки это твой отец был… — он сделал паузу и потер лоб ладонью. — Я тебе этого никогда не говорил. Да и никто не говорил. И вообще… я попрошу тебя… то, что я сейчас