Фантастика 2026-93 - Иван Басловяк

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Он вообще-то ради тебя, наверное, старался. Сын растёт, надо одеть, обуть, накормить.

Я резко покачал головой.

— Не верю. Не мог он. И не жили мы богато. Никогда…

Я почувствовал, как голос начинает дрожать.

— Он не работал на бандитов.

— Да не работал он на них, — устало сказал Степаныч. — Он продавал информацию. Дал слабину. Служба эта… его сломала.

Он помолчал.

— Такое тогда случалось. Не он один, Егор, не он один.

Я смотрел на него, пытаясь собрать мысли.

— Почему вы раньше мне об этом не рассказывали? Вы же знали, что я буду искать.

Степаныч долго молчал.

— Потому что ты не был готов, — сказал он наконец. А потом ещё раз внимательно посмотрел на меня и добавил: — И если честно… ты и сейчас не готов.

Я сжал кулаки. А он продолжил уже тише:

— Мы потом, конечно, всё подчистили. Из архивов убрали лишнее. Тогда ведь электронных баз не было, всё проще делалось. Сожги лист, и нет бумажки.

Он отвёл взгляд.

— Мы хотели тебя уберечь.

Я ничего не сказал.

— Мы знали, что когда ты вырастешь и пойдёшь служить в милицию… — он горько усмехнулся. — Ты начнёшь копать и рано или поздно докопаешься. За сроком давности всё уничтожили, — продолжил Степаныч, глядя на стол. — Да там и дела-то толком не было. Расследование, говоришь, а что там было расследовать? Если мы и так всё знали… Отказной материал сделали и всё. В архив списали.

Я сидел на стуле, не двигаясь, и чувствовал себя так, будто по мне только что проехался танк. В голове гудело, мысли путались, а тело почему-то не слушалось. Подняться я просто не мог, словно тяжесть всей этой истории вдруг навалилась на плечи разом.

Но внутри всё равно что-то упорно сопротивлялось услышанному. Нет, нет. Не может всего этого быть.

Потому что…

Не зря же отец спрятал эту фотографию. Не зря он написал на обороте эти слова. И этот странный вопросительный знак в конце фразы… Он будто не утверждал, а спрашивал. Словно сомневался, а расскажут ли его друзья правду.

А главное — дата. Третье июня. За день до его смерти.

Получается, он уже тогда чувствовал, что может не вернуться. А если бы он просто, как говорил Владимир Степанович, сливал инфу от случая к случаю, скорее редко, чем часто, то откуда было взяться таким подозрениям?..

Нет, чёрт возьми. Что-то здесь было не так.

Я сидел молча и ничего не говорил вслух, но внутри уже формировалось решение. Нужно докопаться до истины. Не просто принять услышанное, а проверить всё самому.

Степаныч, похоже, уловил мои мысли.

— Не ходи к нему, — сказал он.

Я поднял глаза.

— К кому?

— К Старожилову, — ответил он. — Ничего нового он тебе не скажет. Только нервы себе протреплешь и время потеряешь.

Он кивнул на фотографию.

— Я тебе и так всё рассказал. Поверь.

Я посмотрел на него внимательно.

— Откуда вы знаете, что я к нему пойду?

Степаныч устало усмехнулся.

— Понятно, что ты себе сейчас думаешь. Вижу по тебе. Я тебя уже не первый год знаю. Да и я бы, наверное, пошёл.

Он затушил сигарету.

— Когда у тебя в голове что-то щёлкает, ты всегда идёшь до конца.

Я медленно поднялся со стула.

— А я всё-таки схожу.

Степаныч развёл руками.

— Ну как знаешь.

Я подошёл к столу.

— Тогда позвоните ему. Назначьте нам встречу.

Он покачал головой.

— Да куда? Нет у меня его номера, Егор.

Я удивлённо посмотрел на него.

— Как это нет? Он же ваш друг, Витька.

Он усмехнулся безрадостно.

— Мы уже давно не друзья. Время развело. Жизнь. Я так и остался в ментовке. Батя твой погиб… а он пошёл дальше.

Степаныч посмотрел в окно.

— Карьера у него попёрла. До полковника дослужился, потом в бизнес ушёл. Сейчас он вообще ничего общего с полицией не имеет, — задумчиво проговорил Степаныч, глядя куда-то мимо меня.

— Вы, получается, разругались? — спросил я.

Как будто бы между делом, уже не очень слушая, но на самом деле с прицелом. Он покачал головой.

— Да не то чтобы разругались. Просто… разошлись наши интересы. Совсем. Говорю же, просто жизнь. Сам видишь, чем я занимаюсь и чем он занимается. Я его не понимаю, он меня тоже. Разные миры… как там в песне? Ты небо, а я земля.

Степаныч помолчал, потом усмехнулся каким-то странным, усталым смехом.

— Хотя поначалу он даже меня всё звал к себе. Говорил, пошли ко мне замом в компанию. В коммерческую структуру, так это тогда называли.

Он покачал головой.

— Да что! Где я… и где бизнес? На хрен он мне не впёрся, Егор… я всю жизнь жуликов ловлю.

Последнюю фразу он сказал резко, но сразу после этого в его голосе появилось что-то другое. Какая-то тяжесть.

— Мы здесь, Егор, — сказал он тише. — потому что так надо…

Он произнёс это так, будто убеждал не столько меня, сколько самого себя. В его голосе чувствовалась что-то похожее на сожаление. На секунду мне даже показалось, что он где-то глубоко внутри жалеет, что тогда не согласился на предложение Старожилова уйти из системы.

Я немного помолчал, потом сказал:

— Ладно. Я сегодня беру выходной.

Степаныч сразу поднял голову.

— Зачем это?

— Надо решить один важный вопрос.

Он словно очнулся от своих мыслей.

— Какой это вопрос? — спросил он.

Я посмотрел прямо на него.

— Я должен услышать правду от Старожилова.

Степаныч открыл рот, собираясь что-то сказать. Похоже, хотел возразить, может быть, даже приказать мне не лезть в это дело. Но встретился со мной взглядом, задержался на секунду и вдруг устало махнул рукой.

— Да делай что хочешь… — пробормотал он. — Но я тебя предупредил.

Он снова сел в кресло и добавил уже деловым тоном:

— Только завтра чтобы был на работе с утра. Понял? Как штык.

Я ничего не ответил. Развернулся, вышел из кабинета и с силой хлопнул дверью.

В коридоре было шумно, кто-то проходил мимо с кружкой кофе, кто-то разговаривал по телефону, кто-то спорил у окна. Обычная жизнь отдела продолжалась своим чередом.

А у меня в голове крутилась одна и