Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— В последний раз говорю, singlim, возвращайся домой! — повышает голос ее двоюродный брат: — или я тебя сейчас приволоку!

— Насильно? — фыркает она ему в лицо: — вот так, на веревке⁈

— Надо будет — насильно. — кивает он: — надо будет и на веревке. Ты совсем от рук отбилась! И никакого Ташкента, ты что не понимаешь, что тебе туда нельзя, дура⁈

— Одилова уже арестовали, я газеты читаю. — отвечает она: — Хозяин Ахмаджан арестован еще в прошлом году и вывезен в Москву по «хлопковому делу». Фергана снова свободна. Да и едем мы не в Фергану а в Ташкент.

— Никогда Фергана свободна не будет, идиотка. Хозяина арестовали, а его псы на свободе остались, зло затаили. Нельзя тебе на родину. Ни тебе, ни тете Хадидже. Возвращайся домой, сестра, я за тебя слово замолвлю перед Хадиджой-хон, она тебя сильно наказывать не будет. А если нужен тебе этот Полищук, так я с ним поговорю, и он мигом на тебе женится, у меня все же разряд по боксу.

— Дурак ты, Анвар. И не вернусь я никуда, так и знай.

— Жизни ты не знаешь, singlim. Чья вина что ты девочкой родилась? Родилась бы мальчиком и творила что хотела. Но честь семьи тебе позорить я не дам, поняла? Собирай вещи и пошли! Или на веревке потащу! — Анвар делает шаг вперед и снова хватает ее за руку, на этот раз его хватка крепче, и она не может стряхнуть его руку, хотя и пытается разжать пальцы… пытается, но у нее ничего не получается! Он тянет ее к себе, и она вдруг понимает, что ничего не может с этим сделать, пусть он даже ниже ее, но он весит больше, он сильнее! На секунду она снова чувствует себя беспомощной девочкой, совсем как тогда, в детстве…

— Пусти! — говорит она, пытаясь освободится: — пусти, кому сказала! Я сейчас закричу!

— Кричи. — отвечает Анвар: — кричи-кричи, позорь нашу семью еще больше, singlim. Ты этого хочешь? Чтобы твоего отчима из ресторана выгнали? Чтобы меня в тюрьму посадили? Кричи давай, пусть у тебя родных совсем не останется, поживешь одна, кому ты такая нужна? Не идешь добром, вырублю тебя и потащу на спине.

— Да как ты… — она поднимает руку, замахиваясь. Колеблется.

— О, да ты никак руку решила на старшего брата поднять? Давай, попробуй. — Анвар все еще не отпускает ее: — давай. Покажи на что способны мастера спорта. Ты просто баба, обычная слабая баба, singlim и…

— Хлесть!

— Даже не почувствовал, singlim. — качает головой Анвар: — у меня даже кожа не покраснеет от такого удара. Это и не удар вовсе.

— Согласен. — звучит новый голос и Айгуля вдруг — чувствует облегчение, как будто гора с плеч свалилась. Только что Анвар тянул ее, и она не могла сопротивляться, но этот голос… такой знакомый голос…

— Ты еще кто такой? — бычится Анвар, глядя на нового участника беседы.

— Салчакова, ты чего по ночам шаришься? Вечно вы в какие-то неприятности влипаете. — продолжает тем временем знакомый голос и Айгуля окончательно приходит в себя.

— Это мой брат. — поясняет она: — Вить, а ты чего тут делаешь?

— Да так. Стреляли… — туманно поясняет Виктор, который делает шаг вперед и смотрит на них внимательным взглядом: — мимо проходил. Лильку с Машей домой проводил. Но вообще, кто же так своих братьев бьет, Салчакова? Дай-ка я покажу…

— Не надо!

— … тунц!

— Вот так нужно. — удовлетворенно смотрит Виктор на лежащего в пыли Анвара: — ты ежели в челюсть собралась бить, то кулак доворачивай и локоть выше держи. И всем корпусом удар, как по мячу, а не рукой. Вкладывай массу в удар, Салчакова, понимаешь. Вот так… — он встает сзади нее и кладет руки на ее предплечья: — видишь? И корпусом, корпусом…

— Это между прочим был мой брат, Полищук!

— Что значит — «был»? Ты чего такая пессимистичная, Салчакова? Был и есть, живой он, просто немного отдохнуть прилег. Устал с тобой спорить, понимаешь. Ты порой такая упрямая…

— Витька!

— Вот! Вот! Это удар, я понимаю! Если бы я не закрылся… давай еще разок! Только локоть выше и кулак доверни…

— Витька, скотина!

Глава 16

— Хороший у тебя удар, как молотом приложил. — говорит Анвар и осторожно, кончиками пальцев трогает свою челюсть, словно бы проверяя на месте ли она. Морщится от боли и качает головой.

Дворик общежития утопает в густых вечерних тенях. Редкие фонари бросали желтоватые пятна света на потрескавшийся асфальт, где кое-где пробивались упрямые сорняки. Где-то на верхних этажах мерцали окна — кто-то готовился к экзаменам, кто-то просто не мог уснуть. Воздух был прохладным и влажным, пахло чем-то сладко-цветочным с соседнего двора и чем-то неопределенно городским. Скамейки стояли пустые, только на одной валялся забытый кем-то учебник. Тишину изредка нарушал гул проезжающих вдалеке машин да приглушенный смех из открытых окон.

Трое сидят на лавочке во дворе общежития Комбината, вернее двое сидят — Виктор и Анвар, Айгуля же стоит напротив, сложив руки на груди и окидывая этих двоих скептическими взглядами.

— Но ты мне не врешь же? — беспокоится Анвар: — точно?

— Да какой смысл мне тебе врать? — разводит руками Виктор: — так все и было. Вон и сестра твоя подтвердить все может. Не было у нас ничего.

— Эй, куток боши, амига ский! — бормочет Анвар себе под нос: — так чего ты сразу с кулаками тогда? Сказал бы все как есть, а ты сразу в морду! Не, все-таки дикие вы люди, сибирские мужики… правильно про вас говорят.

— Он за меня заступался! — встревает в разговор Айгуля: — чтобы ты меня не обидел!

— Вообще-то я твой старший брат. — Анвар