Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— Витька! — Айгуля шутливо бьет его по плечу: — я стесняюсь.

— Было бы чего. Ты сложена божественно. Особенно вот этот изгиб бедра, который…

— Нет, правда, Вить, убери руки, я так не засну! У нас завтра тренировка!

— Поверь мне, я знаю. Я ваш тренер.

— Это называется злоупотребление служебными полномочиями, Полищук… убери руки уже!

— Да ладно… и вообще, почему хлопок ацетоном воняет? Он же не пахнет сильно… ну не должен…

— Зубы мне заговариваешь, Полищук? — Айгуля решительно берет его руку и убирает со своего бедра: — а хлопок я терпеть ненавижу. С самого детства нас на его уборку гоняли. Вся республика как с ума сошла, подавай хлопок и все тут. Четыре миллиона тонн за сезон, потом — пять миллионов, потом — шесть. Мы всю осень и не учились вовсе, а в полях с холщовыми сумками через плечо, под палящим солнцем… и пахнет он ацетоном, потому что его чем-то опрыскивают, чтобы черви не пожрали.

— А. Гербицидами. ДДТ.

— Не знаю уж чем опрыскивали. — девушка пожимает плечами: — да только когда солнце светит, то воняет как будто это не хлопок, а старую тряпку в ацетоне вымочили и во дворе расстелили. Вот так, до самого горизонта — воняющая старая тряпка, жара, сумка плечо оттягивает и руки все в царапинах… у нас из соседнего класса девочка постоянно в обморок на сборке хлопка падала. А ведь раньше в Ферганской долине абрикосы цвели… эх. Как там — «пни вырывайте, щепки сдувайте, асфальту, асфальту сюда подавайте! Вот это будет планета, катись хоть вокруг света на роликовых коньках!».

— Ты и стихи складывать умеешь…

— Не мои. Прочитала где-то. Знаешь, Вить, иногда я боюсь, что люди — вот так все разбазарят, понимаешь? В Фергане из-за этой хлопковой гонки сейчас и абрикосов толком нет. Срубить абрикосовое дерево дело пяти минут, а вот чтобы вырастить… — девушка приподнимается на локте и строго смотрит на Виктора сверху вниз. При этом движении простыня соскальзывает с ее плеча и его глаза невольно отслеживают это событие.

— Витька! — притворно возмущается она и накидывает простыню на плечо: — ты куда пялишься? Я с тобой разговариваю!

— И… для участия в разговоре глаза не нужны.

— Я же волейболистка, у меня грудь не такая большая. Спортсменка. Не смотри, я стесняюсь.

— Было бы чего стесняться. Ты прекрасна. — Виктор откидывается на подушку и закладывает руки за голову, глядя в потолок: — вот если бы у меня такое тело было бы, я бы вот так и ходил голышом, пусть все завидуют. Но в целом я тебя понимаю, да. Знаешь почему символом мира стала оливковая ветвь?

— Потому что… Вить, серьезно. Если ты продолжишь вот так делать, то мы не заснем вообще! Будем до утра заниматься… всяким. А потом завтра на тренировке варенными будем. Маркова и Маслова сразу все заметят. И Лильке твоей сдадут. Убери руки…

— Да я просто погладить. У тебя такая шелковистая кожа… гладкая. И пахнешь ты вкусно.

— Так почему оливковая ветвь — символ мира? Не отвлекайся, Полищук!

— А? Оливковая ветвь, говоришь… вот привязать бы тебя к такой ветке и маслом намазать и картину с тебя написать… ай! Ты чего щиплешься⁈

— Так тебе и надо, кобель ты Витька, вот что! Давай говори про ветку, а то мы с тобой никогда не уснем.

— Хм. Ветка, ветка… а! Точно! Оливковая ветвь — символ мира. Почему? Да потому что в древние времена оливковое масло очень ценилось. Вот, например типичный перекус римского легионера в походе вполне мог составить кусок хлеба, обильно политый оливковым маслом и крепко посоленный для вящего вкуса. И вина, конечно, кувшинчик…

— А у тебя, Вить, как у Валентины Терешковой, всего две скорости — одна, когда ты кобель и глазки масляные, и другая — когда ты лектор в городском планетарии. Ты как тетерев, Полищук, как начинаешь вещать, так ничего вокруг не замечаешь… — усмехается девушка, глядя на него с каким-то странным выражением лица: — тебя хлебом не корми, дай лекцию прочитать.

— Салчакова! Тебя не учили что если ты хочешь высказаться в классе, то нужно сперва поднять руку? — Виктор делает вид что строго смотрит на девушку, поверх воображаемых очков на переносице: — сегодня мы проходим важную тему, она обязательно будет на экзаменах. И… о чем это мы? Ах, да. Завтрак римского легионера! Тяжелым катком прокатились стальные легионы Рима по народам Средиземноморья… именно римские легионы можно назвать первой армией в мире, армией а не вооруженными бандами или дружинами, не племенными формированиями, а полноценной армией. Структура легиона, его дисциплина, способы и методы… — он замолкает, глядя как девушка — тянет руку вверх, как послушная школьница. И конечно же простыня снова спадает с ее плеча.

— Да, Салчакова? — говорит он, пытаясь остаться в роли школьного учителя: — ты что-то хотела сказать?

— Мы про оливковую ветвь говорили, Виктор Борисович! — сверкает глазами девушка: — а вы опять про Римскую Империю!

— Ну что тут поделаешь. Наверное, меня отвлекает то, что ты тут лежишь голая совсем. Ай-яй-яй, Салчакова, в школу и голой…

— Я в простыне!

— Ну под простыней-то голая. — резонно возражает Виктор: — я знаю, что ты голая, сам раздевал. Ладно… что там про ветвь… ах, да! В общем смотри, оливковое масло пользовалось большим спросом и популярностью, но одновременно являлось стратегическим ресурсом. И если враг приходил с войной, то в первую очередь сжигал оливковые деревья. Сжечь дерево дело пяти минут, а вот вырастить, да чтобы оно плодоносить начало — дело десятков лет. Вот потому-то и понятно, что если в этой местности есть оливковая ветка с оливками на ней, значит в этой местности как минимум несколько десятков лет не было войны. Как-то так. Разрушить всегда легче чем созидать.

— Вот-вот. — вздыхает Айгуля и поправляет простыню: — чертов хлопок. Вся республика только и работала на