Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— Хлопок это сырье. В первую очередь даже не для простыней…

— Да я знаю. — отзывается девушка: — порох из хлопка делают. Зачем нам так много пороха, Вить? Я вот считаю, что абрикосы нужнее. И… в общем мы как переехали в Фергану так и началось. Я маленькая была, но кое-что помню. Папа агрономом был, жили обычно, но как в Фергану переехали, так у нас сразу и дом появился большой и машина… зеленый такой «уазик». И деньги… много денег. Папа мороженное ящиками домой привозил, мы с сестрой уж очень мороженное любили…

— У тебя сестра есть? Я и не знал…

— … очень мы мороженное любили. А папа привозил. Мог даже проектор привезти из кинотеатра и во дворе фильмы показывать, всех соседей собрать и показывать. — тихо говорит девушка. Замолкает. Виктор глядит в полоток. В новой, недавно выданной комнате общежития тихо. Слышно, как где-то далеко за окном, на улице проезжает машина, по окнам проносится всполох, когда фары мазнули по зданию и снова тишина. Слышно, как тикают часы на стене. Тик-так. Тик-так.

— А потом все как-то сразу прекратилось. — говорит девушка: — все и сразу. Папа ушел и пропал. Машину забрали. Дома стало неуютно, и мы с мамой переехали в комнату у тети Ясмины. Мама начала на поле работать, никогда раньше в поле не выходила, а тут начала. И мы… то есть я и сестра — тоже стали. Начиная с четвертого класса. Три копейки за килограмм хлопка… знаешь я вот сказала, что хлопок терпеть не могу, но с полями до горизонта я ещё могу примириться. Они по крайней мере зеленые. Но вот на «подборе» стоять… знаешь как хлопок собирают? Нет? Когда время приходит, то над полями пролетает «кукурузник», который распрыскивает химикаты. После этого все листья с кустов опадают за сутки. Выходишь на следующий день, а зелени нет. Кусты и белые комочки хлопка на них. И все. Знаешь, говорят если нейтронной бомбой шарахнуть, то людей не останется вовсе, а будут только вот такие комочки… белые и легкие.

— Это не так.

— Конечно не так. Ни разу не видела нейтронной бомбы, но вот в сборе урожая хлопка участвовала каждый год. Пролетает самолет, опрыскивает все ядом, листья с кустов падают. Потом — проходит комбайн и собирает хлопок. Но комбайн это просто машина и часть хлопка он не может собрать. Где-то что-то упало на землю, а что-то — не отодралось от ветки и так далее. Так что после комбайнов запускают нас. С холщовыми сумками через плечо. Обязательно нужно взять с собой флягу с водой, посреди поля воды нет, а назад идти чтобы попить — это несколько километров. Три копейки за килограмм собранного хлопка — столько нам платили. Говорили, что хлопок, который мы собираем — очень низкого качества, потому такая плата. Некоторые девочки клали в сумку камни, собранные на поле, чтобы вес больше был. На некоторых закрывали глаза, принимая хлопок с камнями, но не на нас с сестрой… — она качает головой: — у нас камни не принимали. И вес всегда ниже записывали.

— Это еще почему?

— Не знаю. Тогда я уже понимала, что папа чем-то не угодил Хозяину. Люди, которые против Хозяина пошли… они как правило долго не жили. И к семьям таких людей было особое отношение. Не любили таких в Ферганской долине. Нет, я не то говорю. Не то, чтобы не любили, а скорее боялись. Как будто мы заразные были, понимаешь? — девушка помотала головой, отбрасывая плохие воспоминания: — ладно, хватит воспоминаний на сегодня, а то я опять расстроюсь. И не засну. И завтра варенная буду. Лучше ты мне вот что скажи, Полищук, у тебя с Лилькой что?

— А? В смысле? Все у меня хорошо с Лилькой.

— Ты ей голову морочишь. Женись на ней и все дела. — тычет в него пальцем девушка: — где ты себе еще такую девушку найдешь?

— Да? А вот твой брат говорит, что…

— Ой, давай про Анвара забудем, а? Он вообще не знает, чего творит. Они сюда давно переехали, у него в голове все как у Шико смешалось. Чего ты на меня смотришь? Ну, Шико, роман Дюма «Сорок Пять». Не помнишь? Там еще король у Шико спрашивает, мол чего ты нос воротишь от своих земляков, ты же тоже гасконец. А Шико отвечает, что в Гаскони он гасконец, а в Париже — парижанин. А король спрашивает — а эти? А Шико ему говорит, что в Гаскони они гасконцами не были, а в Париже стали в три раза больше гасконцами. Вот и Анвар у меня — на родине он традиций не знал и не уважал, а сюда приехал и весь такой «традиции отцов», распушился… так что там с Лилькой?

— Все сложно, — отвечает Виктор: — ты же ее знаешь. Ей пока нормально живется, ну я и не пристаю со своими глупостями. Вот если бы я в нее влюбился без памяти и принялся бы стихи писать и серенады под окном петь, то она бы тотчас меня в лес послала бы. За подснежниками, хоть и не сезон.

— Лилька — странная. — кивает Айгуля: — а ты насчет Аринки Железновой в курсе уже? Маслова не рассказывала?

— Не. А что там за сплетни вокруг нашей звезды ходят?

— Ха. А еще тренер. Должен руку на пульсе команды держать и всегда быть в курсе последних событий… ты куда опять лезешь⁈

— Ты же сказала — нужно быть в курсе и держать руку на пульсе. Вот и держу…

— Витька! Там нет пульса!

— Еще как есть.

— Нет, правда, руки убери. У меня есть что рассказать… и вообще, не веди себя на людях вот так!

— Это как?

— Это когда ты своими масляными глазками на меня смотреть начинаешь! Все сразу все понимают!

— Да я на всех так смотрю…

— Неправда! Ты так только на тех смотришь, кого ты мысленно… того! Вот!