Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— … конечно! Всего хорошего, до свидания! — дверь из кабинета в приемную открывается и оттуда спиной вперед выходит высокий и худой человек, который не перестает кланяться, пятясь задом. Как только дверь перед ним закрывается, он выпрямляется и уходит, не удостоив Виктора и Ирину даже взглядом.

— Рыбзавод. — пожимает плечами Ирочка, встретив взгляд Виктора: — они все такие важные. У них на производстве куча красной рыбы и икры остается в излишках, вот они и ходят как короли. А лезвия из закаленной стали они у нас заказывают для своих заводов. Все хотят вне очереди… в этот раз вон, коробку красной икры приволок.

— А… ясно. Так что, можно мне зайти?

— Это зависит, Виктор. — женщина накручивает золотую цепочку на палец: — зависит от того, насколько мы с тобой будем дружны.

— Ирина Де… то есть Ирочка! — Виктор прижимает руки к груди: — да я ни с кем так не дружен как с вами! Я же ночью ворочаюсь про вас думаю! Как вы там, то есть тут! И вообще!

— Ладно, ладно. — она машет на него рукой: — ступайте конечно. Только Вить… ты и правда лучше от меня ничего не скрывай. По двум причинам.

— По каким именно? — Виктор задерживается в дверях, ему интересно.

— Во-первых… — холеные белые пальцы отжимают указательный с безупречным маникюром: — все равно не скроешь. У меня дедукция, помнишь?

— Так это я уже понял. Вы, Ирочка Шерлок Холмс, мисс Марпл и сестра Бонифация в одном лице. А во-вторых?

— А во-вторых… — к указательному добавляется средний палец: — от своего врача и от своего юриста не должно быть тайн.

— Врачи и юриста? — Виктор наклоняет голову: — Ирина Де… Ирочка, вы у нас юрист или врач?

— Я еще хуже. Я секретарь твоего начальника. Ступай, Витя, тебя ждут…

Дверь из красного дерева с тяжелой бронзовой ручкой открылась бесшумно, и Виктор невольно замер на пороге. Кабинет Соломона Рудольфовича простирался вперед на добрых двенадцать метров, а может и больше. Первое, что бросалось в глаза — невероятный простор, в котором терялся даже массивный письменный стол орехового дерева, стоявший у противоположной стены.

Слева тянулась стена с четырьмя высокими окнами в тяжелых бордовых портьерах, сквозь которые открывался вид на дымящие трубы комбината — сердце города Колокамска. Между окнами висели фотографии в рамках: комбинат с высоты птичьего полета, торжественные митинги, вручение ордена.

Справа господствовала огромная карта Советского Союза — от Балтики до Камчатки, испещренная красными флажками и линиями. Под картой выстроился длинный стол для совещаний, покрытый зеленым сукном, с двенадцатью креслами. На столе — графины с водой под хрустальными крышками, пепельницы из уральского малахита.

Пол устилал толстый ковер с геометрическим узором в красно-коричневых тонах, по которому ноги ступали беззвучно, словно по мху. В углу у окна расположилась зона отдыха — кожаный диван глубокого коньячного цвета, два кресла и низкий журнальный столик с шахматной доской из черного и белого мрамора.

За спиной Соломона Рудольфовича, восседавшего в высоком кресле, тянулся книжный шкаф от пола до потолка — собрания сочинений классиков марксизма-ленинизма в одинаковых темно-синих переплетах, технические справочники, подшивки журнала «Советская Сталь». На самом видном месте — бюст Ленина из самого настоящего мрамора с дымчатыми прожилками и красное знамя в стеклянной витрине.

Воздух в кабинете был прохладным и пах табачным дымом, свежесваренным кофе, полиролью и едва уловимо — чем-то медицинским. Так пахнут некоторые лекарства.

— О! Виктор Борисович! Проходи дорогой! — Соломон Рудольфович вскочил со своего кресла: — ну как все идет? Проходи, проходи, будешь что? Чаю, кофе? Может коньячку с утра? С лимончиком, а? — хозяин кабинета был везде сразу, провожал гостя к диванчику, тут же — отжал кнопку селектора и уронил фразу «Ирочка нам два кофе, пожалуйста», не слушая возражений Виктора что ему ничего не нужно.

Но наконец и Виктор уселся на мягкий кожаный диван, и хозяин кабинета устроился напротив в большом кресле, сложив пальцы рук вместе и наклонившись чуть вперед.

— Слышал я про жеребьевку и что попали мы в Ташкент, что против «Автомобилиста»… — начал было Соломон Рудольфович, но в этот момент в кабинет вплыла Ирочка с кофейником. Они замолчали, пока Ирочка наливала кофе и выставляла на столик вазочки со сладостями. Уходя она насмешливо подмигнула Виктору. Тот аж поперхнулся от неожиданности.

— Так вот. — продолжил Соломон Рудольфович: — слышал я все. Велики шансы что вылетим мы не дойдя до плей-оффа. Но я с заместителем министра разговаривал, он согласен что вся эта система «один проигрыш и вылет» — слишком суровая и не дает молодым командам себя проявить. Вроде, как и первая лига, а что толку? Встретился на входе с «ТТУ» и все — весь сезон коту под хвост. А команде из первой лиги где потом играть? На региональных, в области? В общем чушь и бред. Это сколько расходов несут команды, тут и форма, и подготовка, и командировки, и зарплата девчатам, а всего один проигрыш в первом же матче и все — сезона нет. За год любая команда мотивации лишается, а девушки теряют надежду. Надо давать возможность отыграться командам, а иначе одна неудачная жеребьевка всю карьеру испортит. Это же не показывает реальный класс игры, вот что я думаю. Нужны матчи-реванши. Два из трех, вот! Что думаешь, Вить?

— Идея… идея хорошая. — кивает Виктор, застигнутый врасплох: — даже отличная! Жаль правда, что прямо сейчас она невозможна, но сама по себе идея очень хорошая. Для популяризации спорта чем чаще матчи будут проходить — тем лучше. В идеале вообще все со всеми должны хоть по разу да встретиться, у нас не так много команд в первой лиге, шестнадцать всего. За год можно успеть… это каждая команда по пятнадцать матчей провести может. По матчу каждый месяц практически…

— А чего это прямо сейчас невозможная? — хмурится Соломон Рудольвофич: — я договорился с заместителем министра, я же говорю!

— … а что так можно было? — осторожно спрашивает