Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— Девушки-красавицы, мне бы путевые… — открывается было дверь.

— Не видишь, у нас перерыв⁈ — повышает голос Леночка и дверь поспешно закрывается.

— Все-таки нужно с Холодковым завязывать. — задумчиво говорит Инночка: — с ним ходить — это как на витрине магазина под увеличительным стеклом. Все про тебя сразу знают. И… кстати, Жень, у Ивановых в эту пятницу снова квартирник будет, там куча интересных людей будет. Пошли со мной? Возьмешь своего тренера, тем более что Марина его знает, а Тамарка Каренина всегда с ним познакомиться хотела! И режиссер этот московский будет… наверное.

— На квартирник? Это что такое вообще? — хмурит брови Женечка.

— Ну ты отсталая, Жень! Сейчас так модно же! Узким кругом, не официально, типа «квартирная пати», там вся богема нашего города собирается! Прямо как в Париже! — горячо говорит Инночка: — все модные люди там бывают!

— Провинциальные вечера, блеск и нищета Парижа в редакции Колокамска. — качает головой Леночка: — прямо как у Бальзака все. Петька Пить и мадмуазель де Бовари, конечно же. Как денди лон

— И ничего не как у Бальзака! На квартирнике у Ивановых как-то раз даже Андрей Миронов был! И певцы бывают! Даже Алла Пугачева однажды чуть не была! Думаете в Москве иначе? Только избранные туда попадают! Это, между прочим, большая честь.

— Но… если там только по приглашению, как мы туда попадем? — Женечка беспомощно разводит руками.

— Ты чего, Жень? Я же сказала, что тебя с собой возьму. А тренером твоим люди интересовались уже… вон и Тамара хотела бы познакомиться и вообще. Он же интересный!

— Здравствуйте, девушки-красавицы! Мне бы бумажки подписать и…

— Не видишь, перерыв у нас! Читать научись! — рычит Женечка, не поворачиваясь к двери и вдруг понимает, что ее собеседницы — застыли со своими чашками в руках. Она осторожно поворачивает голову…

— Ой, это вы! — говорит она, поспешно меняя тон голоса: — Виктор Борисович! Да вы проходите, проходите… чего в дверях стоять…

— Так если у вас перерыв, то я попозже…

— Нет, нет, нет, все в порядке, проходите, сейчас все оформим…

Глава 20

Бабье лето пришло в Колокамск неожиданно, как забытое обещание. В середине сентября, когда школьные тетради уже исписаны первыми диктантами, а на базаре вовсю торгуют солёными груздями и свежими маслятами, солнце вдруг вспомнило о лете и щедро полило теплом серые улицы провинциального городка.

На излучине тихо текущей Колокамки, там, где река делает плавный поворот, огибая песчаную косу, был расположен опустевший городской пляж. Волейбольная сетка, провисла между двумя железными трубами, выкрашенными в синий цвет. Синяя краска на столбах облупилась до ржавчины, а в самой сетке зияли дыры, кое-как стянутые суровой ниткой — кто-то все же чинил сеть, чтобы мячи не пролетали в прорехи навылет.

Песок уже не такой горячий, как в июле, но всё ещё хранит дневное тепло. По берегу разбросаны деревянные грибки-навесы с облезлой коричневой краской и скамейками, исписанными признаниями в любви, датами и прочими сведениями о посетителях — «Вася + Света», «15-й выпуск КПТУ!» и прочим.

Чуть подальше от берега — бетонная раздевалка, построенная в хрущёвские времена. Двери в женское отделение давно сорваны с петель, и теперь вход прикрывает выгоревшая ситцевая занавеска. Рядом — ржавый питьевой фонтанчик, вода из которого перестала течь тоже еще при Никите Сергеевиче.

Вдоль берега тянется деревянный настил-причал, уходящий в воду. Доски потемнели и разбухли от влаги, между ними проросла трава. С причала все еще прыгают последние смельчаки-школьники, прогуливающие уроки в тёплый денёк.

На песке остались следы летнего сезона: обломок пластмассовой лопатки, выцветший надувной круг с заплаткой, забытая кем-то алюминиевая кружка. У грибков сложены в штабель шезлонги с брезентовым покрытием — их уже не выдают, сезон закончился, но убрать ещё не успели.

Над пляжем на фанерном щите красуется полинявший плакат: «Купание без присмотра спасателей запрещено!» и правила поведения на воде, которые уже невозможно прочитать. Спасательная вышка пуста, красный флаг снят.

Пляж практически пустой, если не считать нескольких мальчишек, которые все еще осмеливаются плескаться в прохладной воде и подозрительную компанию в тени уже начинающей желтеть листвы.

— Осенняя пора, очей очарование… — говорит Алена Маслова, прикладывая руку ко лбу, чтобы осмотреться вокруг: — пустовато сегодня как-то тут… обычно народу полно.

— Народу полно было летом. А сегодня уже середина сентября и будний день. — резонно замечает Наташа Маркова, снимая спортивную сумку со своего плеча и ставя ее на песок рядышком: — хотя тепло все еще, но это ж Колокамск. Бабье лето, солнце вон как светит… но все равно прохладней чем в июле. Да и не принято у нас осенью на пляж выбираться.

— Это кому не принято, а кто уже вовсю водку хлещет. — Алена кивает в сторону подозрительной компании: — вон видала? Тунеядцы, алкоголики и хулиганы…

— Никак там даже мангал поставили? — прищуривается Наташа в сторону подозрительной компании: — на обычных алкашей не похожи.

— Не смотри на них так пристально. — советует Алена: — мало ли что. Возьмут и пристанут. А мы с тобой видать самые первый сюда пришли, наших нет еще пока.

— Да не алкаши это… — неуверенно говорит Наташа: — с мангалом и на машине. Вон там, видишь, светлая такая стоит…

— Тем более нечего на них заглядываться. Ты лучше скажи, что там между Машкой и Светкой произошло? — Алена ставит свою спортивную сумку рядом с сумкой Наташи и начинает разминать запястья, сцепив пальцы между собой.

— Да ничего такого. Я же говорила, что двух хозяек на одной кухне не бывает…

— Это я говорила!

— Да? Ну и я тоже говорила. Сперва я сказала, а ты потом повторила.

— Ничего подобного! Я первая сказала! Так и