Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

На подлокотнике Женечкиного стула висела ее фирменная кофта крупной вязки — бордовая, с узором из кос, связанная по выкройке из «Работницы». На столе перед ней, кроме стакана в серебряном подстаканнике с выбитой надписью «Ударнику коммунистического труда», лежал недочитанный журнал «Крестьянка» — сентябрьский номер с осенними рецептами заготовок.

В дальнем углу, у сейфа довоенного производства, стоял еще один стол с пишущей машинкой «Украина» — там обычно работала машинистка Валя, но сейчас она ушла в отдел кадров отнести больничные листы. На ее столе красовался настольный перекидной календарь, открытый на дате «16 сентября 1985 года, понедельник».

Через приоткрытую дверь из коридора доносились приглушенные голоса и стук каблуков по паркету, скрип половиц под линолеумом и отдаленный гул работающего где-то внизу компрессора. Но здесь, в бухгалтерии, в этот тихий послеобеденный час царила особая, почти домашняя атмосфера — та самая, что делала эти пятнадцатиминутные чаепития маленьким островком уюта в море производственных будней.

Честно говорят эти пятнадцать минут имели странное свойство растягиваться до получаса, а то и больше, но кто же будет считать рабочее время самих бухгалтеров? Это они всех считают, а не наоборот. Кто будет сторожить сторожей? Некому. Потому что караул устал и без чашки-другой ароматного грузинского чая со сладостями никто и никуда не двинется, не перевернет лист журнала, не побегут быстрые пальчики по клавиатуре арифмометров и не коснется автоматическая ручка ведомости, утверждая и подписывая ее.

— Сегодня опять путевые листы заполнили с ошибками. — ябедничает Инночка, самая молодая из троих женщин и покачивает головой, отчего золотые сережки в виде небольших парусников в ушах начинают раскачиваться в такт: — и откуда они таких водителей берут? В школе не учились? В одном слове по две ошибки, а это документация строгой отчетности! Мне же исправлять там запрещено! Я так и подшиваю все — с буквой «А» в слове «получено»!

— Это слободские ребята. — кивает Женечка, стройная брюнетка с аккуратной укладкой: — они может и не сильно грамотные, но пальца в рот там не клади, если где чего утащить или приписать, то так соображают, что некоторые грамотные не поймут.

— Понабирают… — вздыхает Леночка, ставя чашку с чаем на фарфоровое блюдце: — всяких… впрочем, чего это мы все о работе. Лучше скажи мне Жень, отчего ты у нас такая сегодня красавица? Никак встретила кого и расцвела?

— Что? Да полно вам… — смущается Женечка: — что вы такое говорите… я сегодня такая же как и всегда.

— Инночка? — лениво бросает Леночка, повернув голову.

— А? — встрепенулась девушка, поспешно прожевав кусочек пирожного: — что такое?

— Инночка, вот тут наша Женечка говорит, что сегодня она как всегда… — мурлычет Леночка, подперев подбородок рукой: — развей ее заблуждения на тему «никто и не заметит».

— Женечка? — девушка поворачивает голову и окидывает Евгению Петровну Лермонтович взглядом с головы до ног: — ну мы с утра об этом говорили. Жень, ты же прическу сменила, покрасилась вчера. Теперь ты у нас не просто брюнетка, но с каштановыми волосами.

— Просто подстриглась, вот и все! В парикмахерскую сходила…

— … а еще ты блузку новую надела, гэдээровскую, туфельки лакированные, югославские и жемчуга свои на шею накинула… и часики почистила. Накрасилась вон… яркая помада и тени какие!

— У меня просто настроение хорошее!

— Знаешь, Женечка, у нас тут очень маленький и тесный коллектив. Нас всего пятеро, для нашего молокозавода это маловато. — говорит Леночка: — при таких объемах производства нам нужен отдел в двадцать человек. Но мы справляемся. Потому что мы тут все вместе. А в тесных коллективах скрывать что-то от своих товарищей чревато. Всякое может произойти. Вот отдадим тебя на растерзание в цеха розлива и брожения, будешь знать.

— А я вот ничего не скрываю! — вставляет свои три копейки Инночка: — даже как в тот раз с Холодковым в гостиницу ходила — рассказала!

— И лучше бы ты промолчала, ей-богу. — морщится Леночка: — не то, чем стоит гордиться.

— Между прочим есть чем гордится. Пять раз подряд! — обижается Инночка: — как нечем гордиться? Мало кто может вот так… и вообще, я же не просто так! У меня идеологическая составляющая!

— И какая может быть идеологическая составляющая в том, чтобы пойти на квартирник к Ивановым, надраться там вместе с сомнительными личностями, а потом пойти ночевать в гостиницу вместе с Холодковым? — вежливо интересуется Леночка.

— И… ничего не с сомнительными личностями. Это же Петька Пить, Ирка и Слон. — поясняет Инночка: — там же еще Тамарка Каренина была, телеведущая, ну которая замуж за Музыча вышла этим летом и Маринка с Лехой из «Вечерки»! Все уважаемые люди города на квартирниках у Ивановых бывают! Весь бомонд! И вообще в город съемочная группа приехала же, снимают «Мгновения любви», так там режиссер был! Высокий такой и седой, из Москвы! Вот!

— Как я и говорила — сомнительные личности. — кивает Леночка: — и как ты умудряешься, Инночка вляпаться в такие вот круги общения? Кроме того… Холодков? Снова⁈

— Он обещал исправиться! Он сказал, что всех забудет и будет только со мной! И вообще, все что про него в городе говорят — враки! Потому что Серега никак не мог с Доброй Вожатой встретиться! И насчет женской бани тоже враки!

— Вот помяни мои слова, Инночка, он тебе снова сердце разобьет. Такие как Серега Холодков никогда не меняются. А если и меняются, то только в худшую сторону. Поверь моим… — Леночка поднимает руку и оттопыривает на ней три пальца: — моим трем разводам. Я на любовном фронте ветеран, вся в орденах, медалях и шрамах. Мне достаточно на человека взглянуть, и я сразу определяю, кто таков и куда готов. Твой Холодков хуже чумы, таких как он нужно от общества изолировать и на северный полюс отправлять, пусть там белых медведей соблазняет.

— Мой тоже много чего говорил. — добавляет Женечка: — да как только Бобка родился так сразу в кусты. А я на двух