Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

поднимает вверх руку и неторопливо загибает один палец: — это раз. Во-вторых, это ты меня ударила, а не я тебя. Вот как так получается, что я за тобой пришел и два раза в морду получил, а? Это я сейчас заявление должен писать, как потерпевший.

— А ты меня бабой назвал!

— А кто ты есть, мехрибоним? Скажи еще что мужик! Совсем со своим волейболом поехала уже!

— Я тебе сейчас еще раз врежу! Или… вон Витька тебе сейчас еще раз врежет! Если я не могу…

— Все ты можешь, Салчакова, у тебя антропометрические данные хорошие, руки длинные и сильные, тебя учить только портить. Знаешь что? Ты в следующий раз просто представь, что ты по мячу бьешь и все. Только попасть тебе нужно крученным, вот как Маша Волокитина подает, только снизу. Хотя… — Виктор задумывается: — в общем можно и сверху. Бей — вот сюда, где шея с головой соединяется, не выбьешь челюсть, так по шее врежешь… а там и яремная вена, и сонная артерия сразу. С твоей силой подачи ты любого вырубишь, если попадешь… ну а если перестараешься…

— Что?

— А… ну пока тебе это не надо.

— Чему ты ее учишь, Витя. — качает головой Анвар: — она и так выросла такой вон дылдой, мать не слушается, на брата руку поднимает. Кто ее замуж возьмет? Тебе хорошо, поматросил и бросил, а она куда? Ладно, признаю, был неправ, ты ей предлагал замуж, она сама дура, но ты-то почему ее слушаешь⁈

— А? В смысле? — Виктор поднимает бровь: — а кого слушать еще? Ее жизнь, ей и решать.

— Ай, вот совсем вы русские мужики ничего не понимаете! — машет рукой Анвар и снова морщится от резкого движения, хватается за голову: — башку ты мне стряхнул здорово, медведь такой!

— Ну ты же сам говорил, что боксер. Разрядник.

— В тебе сколько килограммов? Девяносто? Сто? А я в первом полулегком выступаю, у меня шестьдесят пять уже перевес! Чуть голову не оторвал! Вот видишь! — Анвар тычет Виктору пальцем в грудь: — вот где не надо так вы сразу лапами головы отрывать! А где нужно своей бабе показать да заставить слушаться, так вы все подкаблучники!

— Витька, он опять меня бабой назвал!

— Да погоди ты конфликт обострять, Салчакова! Погоди! Уймись!

— Эй, шишинам куток джери! Больно же! Вот чему ты ее учишь⁈ И зачем⁈ Она так убьет кого, кто отвечать будет⁈

— Салчакова! Фу! Прекрати уже!

— Я тебе не овчарка чтобы на меня фукать!

— Бешенная совсем стала… — Анвар отодвигается на скамейке подальше: — Вить, ну ты видишь? Видишь? Как ее такую замуж выдавать? Кто такую возьмет кроме тебя? Слушай, женись на ней, а? Свадьбу в ресторане сделаем, дядя Миша там поваром работает, в «Плакучей Иве», подарков сообразим! Ты не думай, семья у нас нормальная, поможем сразу. Ты только драться не лезь, ты подумай.

— Да я ж не против. Только муж из меня как барабан из полкового знамени. — разводит руками в стороны Виктор: — вон и сестра твоя сказала, что я бабник и что ей верный нужен.

— Ай, да кого ты слушаешь! Я же говорю, вот где не надо ты крутой, а где надо мягкий как свечка. Хватай ее поперек и это… в седло, вот! Нашел кого слушать! А то, что ты бабник, так все мужики бабники, это даже хорошо, что у тебя много баб. У нас на родине некоторые до сих пор с несколькими женами живут и все нормально. Традиция же. Только воли ей не давай, видишь она какая…

— Анвар! Ты что такое говоришь! Ты же мой брат! А ты, Витька, даже не думай! — Айгуля упирает руки в бока, в вечерней полутьме видно, что ее глаза начинают метать молнии.

— Вот! Вот! — Анвар торжествующе разводит руками: — ты видишь⁈ Видишь? Как такую замуж выдать⁈

— А что? — Виктор оценивающим взглядом окидывает Айгулю с ног до головы: — очень даже можно. За такую красавицу любой мужчина ухватится. Комсомолка, активистка, спортсменка, красавица! А когда сердится, так вообще ух!

— Витька! — Айгуля пятится назад, обходя скамейку по широкой дуге: — вот даже не вздумай! У тебя Лилька есть, так что нечего!

— Мне, между прочим, твоя семья разрешила. Вот только что. — кивает Виктор: — вон старший мужчина так и сказал, мол забирай, вся твоя. А с Лилькой ты подружилась уже.

— Чего-то я не понял. — говорит Анвар и его лоб пересекает глубокая морщина: — вы чего тут?

— В самом деле. — Виктор встает с лавочки и делает вид что отряхивает свои синие тренировочные штаны: — чего это я тут? Удачу нужно хватать за волосы и тащить к себе, даже если эти волосы в косички заплетены. Вот что мне у вас в восточной культуре нравится — никакой демократии. К черту демократию, даешь право сильного. Я тут самый сильный, кого хочу того и беру. Салчакова, а ну пошли ко мне домой будешь мне завтрак с утра готовить. Потому как я проголодаюсь за ночь…

— Чего⁈ Хрен тебе на рыло, Полищук! Я — свободная женщина Востока! Развели тут домострой! — говорит Айгуля и заходит за спину своему брату: — Анвар, а Витька меня обесчестить хочет!

— Э, ты завязывай! — Анвар встает с лавочки и расправляет свои худые плечи: — я может и мухач, но за сестру впишусь по полной! Руки прочь! Только после свадьбы!

— Вас, товарищей с Востока, не поймешь. — разводит руками Виктор: — так я ж ее похищать должен. Какое же похищение при непротивлении сторон? А! Понял! Вы тут мне спектакль разыгрываете как в «Кавказкой пленнице», да? Будто сопротивляетесь а на самом деле хотите чтобы я ее похитил и изнасиловал, а потом замуж как опозоренную взял! Вона оно что! Так вы сразу говорите, чего рассусоливать! Я намеки туго понимаю… но сейчас понял! Анвар, дружище, насколько нужно тебя за честь семьи покалечить?

— Э… чего?