Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— Телевизор наверно подороже видика будет, — задумался я.

— Если добавишь тыщу, то хватит, — сообщил он, — Панас, 25 дюймов по диагонали, шикарная вещь.

— Тогда и декодер не придётся паять, — высказал я своё размышление вслух.

— Чего? — не понял Аскольд.

— Если импортный видик воткнуть в наш телевизор, — пояснил я, — то картинка будет чёрно-белой… стандарты воспроизведения разные — у них ПАЛ, у нас СЕКАМ.

— А если и то, и это импорт, то таких проблем не будет, — ухватил мою мысль Аскольд. — Лады… и ещё у меня предложение есть по оптимальному использованию этого барахла.

— Дай угадаю, — усмехнулся я, — сбацать киноклуб и крутить там фильмы за деньги.

— Угадал, — ответно усмехнулся он, — только у меня ещё и помещение для него на примере имеется, для киноклуба. Если его в нашем институте сделать, одних проверок не оберёшься… и в конце концов найдут, до чего докопаться. А там, где я предлагаю, никаких проверок в принципе не бывает.

— И где же это? — заинтересовался я, — только не говори, что в здании КГБ на Воробьёвке.

— Зачем на Воробьёвке, — удивился Аскольд, — никаких Воробьёвок, улица Луначарского, 43б.

— Так, — начал соображать я, — это что, психушка что ли?

— Она самая, — спокойно отвечал он, — её главврач Горлумд мой хороший и давний знакомый, легко войдёт в положение.

— Долю поди потребует, — высказал свои опасения я.

— Куда ж денешься-то от этого, но он много не запросит, отвечаю.

— А с пациентами вопросов не возникнет? А то в колхозе у меня уже был один прецедент с товарищем оттуда… даже с двумя сразу.

— Горлумд со своими подопечными разберётся, не волнуйся.

— Кстати-кстати, — вспомнил я, — тот же самый Мишка предложил мне ещё импортные шмотки, а смотреть их надо в той же психушке… подозрительно как-то у нас все нити туда сходятся.

— Что за шмотки? — заинтересовался он.

— Да как обычно, джинсы с кроссовками.

— Давай вместе сходим — мне бы тоже надо.

А вечером мать пришла с работы весёлая и оживлённая, из чего я сделал вывод, что вопрос с физруком то ли отпал, то ли перешёл немного в другую плоскость.

— Да, — вспомнила она, — тебя тут во дворе спрашивал один мальчик…

— Димон что ли? — вспомнил я о своём обещании.

— Да, кажется его Димой зовут — что у тебя за дела с ним?

— Ничего особенного, — на ходу сочинил я, — у него магнитофон барахлит, просил посмотреть, я же электронщик в конце концов.

— Аааа, — обрадовалась мама, — ну иди посмотри, а я пока пироги поставлю в духовку.

И я спустился во двор — а никого на привычном месте возле десткого грибочка и не сидело… хм, подумал я, еда за желудком сама не бегает, ты сам виноват, Димон. И накаркал — тут же вывернулся он из-за гаражей, со своей привычной свитой из двух парней.

— Смотри ты, — сплюнул он сквозь зубы, — не обманул — пришёл.

— Привычка у меня такая, своё слово держать, — отвечал я. — Ну чего, будем матч-реванш играть? Как эти… как Метеоры с Вымпелами в мультике.

— Слушай, — слегка сбавил тон Димон, — давай вместо реванша ты мне магнитофон починишь и на этом разойдёмся краями.

Ну надо ж, пронеслось у меня в мозгу, выходит, что я матери-то и не соврал ни разу…

— Что за мафон-то? — спросил я.

— Кассетник, — ответил тот, — Романтик-306.

С ума сойти, продолжил я свою мозговую деятельность, я ж в предыдущей жизни именно эту модель изучил вдоль и поперёк, с закрытыми глазами разберу и назад соберу.

— Договорились, — подал я ему руку и он её пожал. — Давай его сюда.

Димон сделал знак одному парню из свиты и тот мигом исчез, а когда снова материализовался, в руках у него было это самое чудо производства завода имени товарища Петровского.

— Что за неисправность-то? — уточнил я напоследок.

— Звук плавает и плёнку жуёт, — ответил Дима. — Началось дня три назад, до этого всё нормально было.

— Завтра в это же время будет готово, — ответил я и вернулся домой.

— Во, — потряс я Романтиком в воздухе перед мамой, — дополнительный заработок нашёл.

— Ты у меня молодец, — расцвела она, — иди руки мой, пироги готовы.

Начинка была двух сортов — яблоки и мясной фарш, и то, и это очень вкусным. Выпил чаю (грузинский, за неимением чего-то более продвинутого) с пирогами, сказал маме большое спасибо и отправился изучать димонов Романтик.

Ну я так и думал — и прижимной ролик, и тонвал были засраны так, что дальше некуда. Вековечная проблема отечественного магнитофоностроения — некачественная плёнка марки Свема или как её там… Тасма что ли. Если использовать продукцию фирмы Сони, ничего подобного не будет, даже и БАСФ с Агфой подойдёт, а Свема только и может, что портить аппаратуру. Снял верхнюю крышку, протёр ролики, подтянул пассик и перещёлкнул прижимную пружину в соседнее гнездо. Вставил свою кассету для контроля — все окей, можно и отдавать аппарат. Только торопиться не стоит, пусть Дима подумает, что я целые сутки над его проблемой трудился.

— А чего там у тебя с физруком-то? — зачем-то решил я расставить точки над ё во время вечернего чая.

— Он ко мне больше не пристаёт, — сообщила мама, — наверно твой разговор помог.

— Ну не пристаёт и ладно, — ответил я, — одной проблемой меньше. Меня наверно скоро в командировку пошлют, возможно, что не на один день… может даже на месяц.

— И куда же тебя пошлют? — всполошилась мама.

— Одно из двух, — отвечал я, — либо в Мурманск, либо на Камчатку.

Глава 9. Психушка и фарцовка

82 год, фарцовка

А на следующий день мы, наконец, собрались в узком кругу, определённом товарищем Бессмертновым для продвижения идеи персоналки — я, Шурик и Ишаченков (последнего, как оказалось, звали Игорем). Собрание было недолгим, я тупо выдал первому приблизительную принципиальную схему Спектрума, как я её запомнил из прошлой жизни, а второго озадачил написанием операционки, расписав основные задачи.

— А монитор? — задал удивительно логичный вопрос Шура.

— Выводить информацию будем на стандартный советский телевизор, мониторы у нас пока слишком дорогими выходят.

— А ввод-вывод программуль с чего?

— С обычного кассетного магнитофона… да хоть бы и Романтик-306 взять.

— А клавиатура? — продолжил тот.

— Клавы в Юном технике продаются, не так уж и дорого, надо купить парочку — с ними и будем состыковывать.

— А софт какой будет? — это уже Игорь спросил.

— Игрушки, Игорёк, игрушки, — вздохнул я, — это я на себя беру… ну еще текстовый редактор можно впихнуть и что-то музыкальное… эмулятор пианино например. И инженерное что-то, расчёт синусов с тангенсами. Чисто чтоб контрольным органам очки втереть, на деле же никому это не понадобится.

— Сроки? — уточнил ещё Ишаченков.

— Начальник сказал, что месяц… но в этот срок мы явно не успеем, так что рассчитывайте до Нового года — вот тогда точно с нас результат спросят.

— И что мы с этого будем иметь? — спросил практичный Шура.

— В ходе разработки ничего, а когда запустим всё в полном объёме, клятвенно обещаю вам по 10 процентов акций нашего предприятия и, значит, столько же процентов от всех прибылей.

— Там ещё и прибыли какие-то планируются?

— А то как же, — с самым серьёзным лицом сказал я, — для этого и стараемся. От одного тетриса может выйти очень приличная сумма.

— Что за тетрис? — поинтересовался Игорь, я вкратце пояснил, после чего мы разошлись по местам, а я ещё напоследок не отказал себе в удовольствии сказать, чтоб они шевелились, потому что время пошло.

А вечером мы с Аскольдом выдвинулись по адресу, указанному Мишкой Шифманом. С целью приодеться. Оказалось, что на этой Литвинова, параллельной нашей, целиком и полностью царит 19 век — асфальта там совсем не просматривалось, кое-где из грязи выглядывала булыжная мостовая, сработанная явно еще при Николае-батюшке. И домушки соответствующие стояли.

— Вот сюда, кажется, — сказал я, сличив номер на двери в зелёном заборе со своей бумажкой — там, кстати, была рядом табличка «осторожно, злая собака».

— Стучи, — предложил мне Аскольда, — звонка тут не предусмотрено.

Я и побарабанил в эту дверь изо всей силы — ответом мне был заливистый лай, надо ж, не соврали насчёт собаки. Через полминуты дверь распахнулась, и в проёме нарисовался хмурый и высокий санитар в грязно-белом халате.

— Чо надо? — грубо спросил он у меня.

— Алексея Готлибовича надо, — прочёл я с бумажки, — мы от товарища Шифмана.

— Ну заходите, раз от Шифмана, — и он всё с тем же зверским выражением лица пропустил нас на территорию, попутно рявкнув на злую собаку.

Собака, как тут же выяснилось, оказалась не такой уж и злой — мигом поджала хвост и спряталась в своей будке.