"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Васильева «В списках не значился». История о молодом русском лейтенанте, который одним из последних защищал свои рубежи, пусть это были всего лишь заваленные после бомбежек подвалы. Лейтенанту Плужникову отдал честь немецкий генерал.

Это случилось перед тем, как солдат упал у его ног обмороженный, умирающий, но не покоренный. Русский солдат совершил подвиг, всему миру показав несгибаемую, стальную волю своего народа. Нас можно убить, можно сломать, но мы никогда не склонимся перед захватчикам, оставшись верны памяти славных предков.

А что должна совершить я? Какой подвиг мне по силам сейчас? Просто выжить, дотянуть до августа и что потом? Тупик. Без Барановского мне не выбраться из петли времени, не вернуться домой. Хоть бы книга его у меня была, он же все подробно объяснил, я сама могла бы совершила ритуал. По-крайней мере стоило попытаться. Но где найти книгу? Ответа нет.

День тянется медленно и уныло. У меня скверное настроение и Отто помалкивает, ему тоже плохо. Однажды он уже проживал этот день, - интересно, что Грау чувствовал тогда, четыре года назад. Наверно, гордость за своих сородичей и надежду на лучшее будущее для великой Германии. А сейчас вот что-то притих.

После обеда привезли корзины - коробки с провизией, внизу забегала прислуга. Ах, да, еще этот день Рождения... Мы сидели с Францем как мышки, занимались своими делами, но Грау не вытерпел, спустился в гостиную на разведку. Так и есть, на вечер запланировано небольшое мероприятие, «только свои».

Меня уже передергивает, и я скрещиваю пальцы на удачу, только бы не велели спускаться, пусть Отто сам отнесет туда Франца и они вместе вручат генералу подарки. Кстати, Грау тоже понравилась статуэтка, он сказал, что Вальтер непременно ее оценит и «скульптура с конем» будет отлично смотреться на его рабочем столе. Все-таки не безделушка, а чугунное литье, "коняга" тяжеленькая такая - солидный подарок для высокопоставленного человека.

Генерал вернулся до темноты, когда в билльярдной успела собраться вся их "волчья" компания, а молодежь в гостиной уже завела граммофон. Бравурные звуки марша перемежались с тонким звоном хрусталя, плескался в бокалах дорогой коньяк или вермут, пенилось французское шампанское. Дамы хвалили сладкий ликер, громко смеялись и ластились к мужчинам.

Все новости мне передавал Отто, сам он периодически бегал вниз "посмотреть", скоро возвращался в детскую с затуманенным взглядом, нервный, взвинченный - таращился на меня, будто видел впервые, и снова исчезал. В очередной раз от него пахло алкоголем. А потом Берта зашла в комнату и сказала, чтобы мы с Францем тоже явились на праздник. Я дождалась, когда после очередной «вылазки» вернется Отто и решительно заявила, что никуда не пойду.

Грау даже не стал спорить, подхватил мальчика, я его как раз нарядно приодела, и понес вниз. Но через полчаса снова пришла Берта и, сделав большие глаза, чуточку заикаясь, объявила мне волю генерала. По ее словам, я должна была немедленно появиться в гостиной и поздравить Вальтера лично. Таков приказ фон Гросса.

— Вам лучше пойти, пани Ася! У него было строгое лицо, очень нехорошее лицо. Вам лучше пойти.

И вот я расчесываю волосы, медленно-медленно, потом откладываю в сторону щетку и смотрю на себя в зеркало ванной комнаты Франца. Курносая немного, глаза голубые, волосы русые почти до плеч, давно уже отросло мое «карэ», немного вьются, пушистые. Пожалуй, самое красивое во мне - это волосы. Зачем я сейчас хочу их поправить? Наверно, женская привычка идти на праздник прибранной. Праздник…

Я медленно-медленно шагаю по лестнице, даже напеваю про себя: «Раз дощечка, два дощечка, будет лесенка...», а еще есть такой старый советский мультик про ежика и медвежонка по книжкам Сергея Козлова, там песенка другая: «Раз ромашка, два ромашка...».

Я сейчас хочу петь. Я всегда хочу петь, когда очень волнуюсь. А разве нельзя? Сейчас зайду и прямо с порога начну: «Пустите мой кораблик, господа, хочу я одного, хочу уплыть туда...» Домой я хочу уплыть, неужели не ясно?

Эх, Грау, Грау, какая жалость, что ты все же не Грэй! И не можешь увезти меня хотя бы на этот свой Рейн, я бы сидела на скале, как сказочная Лорелея и пела. А ты бы плыл на лодке внизу и слушал. А потом водоворот... Тебя уже нет и я прыгаю следом... Лорелея ведь прыгнула... Значит, так положено всем Лорелеям. И ничего, что я несколько реальна сейчас.

Я жутко боялась, что едва только появлюсь, как все разом уставятся на меня, но этого не произошло. Было уже довольно поздно, кажется, одиннадцатый час и в гостиной оставалось всего-то человек десять - двенадцать вместе в Вальтером, Отто и… ого! Надо же, Гюнтер тоже пришел.

Он улыбнулся мне и приветливо кивнул. Я огляделась по сторонам, никто по-прежнему не обращал на меня внимания, в таком случае, сяду на диван к летчику и немного поговорим о погоде. Гюнтер мне сейчас казался самым безобидным из всей стаи во главе с Вальтером. Штольц и сам «подранок», вряд ли будет нападать всерьез. Напротив, принялся рассыпать любезности.

— Я ждал вашего появления весь вечер! Но вы сегодня снова грустны, что-то случилось? Вероятно, вас огорчили последние новости, весь мир только об этом говорит, я вас понимаю, Ася, вам нелегко.

— Пожалуйста, сменим тему… Когда вы уезжаете из города?

Гюнтер неопределенно хмыкнул и отвел глаза, а потом продолжил шепотом, наклонившись чуть ближе:

— Это будет целиком зависеть от вас, дорогая Ася. Одно ваше слово и я заберу вас на Рюген. В этом доме вам не место, я сразу угадал - вы необыкновенная девушка чистых, благородных кровей, вас не могут здесь оценить… вашу тонкую музыкальную натуру, гордый нрав и непокорную русскую душу. Я бы относился к вам с должным уважением… я бы вас обожал.

— Так же, как вы относитесь к невесте? - вежливо спросила я. - А если вот прямо сейчас в Гернсбахе какой-то танкист на отдыхе после ранения подкатывает к вашей девушке, обещая увезти ее в Альпы?

Гюнтер задумчиво покачал головой, не стирая с худого лица интеллигентную улыбочку.