"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

темному коридору в сторону собственной спальни. Когда я осознала, что это может означать, то начала вырываться изо всех сил и даже пыталась кричать. Тогда Вальтер поставил меня на ноги у дверей своего кабинета, так и не дотащив до места, наверно, хотел поскорее зажать рот, чтобы я весь дом не разбудила.

А что толку орать, кто бы мне помог - прислуга, которая ходит на цыпочках? Отто… если он попытается вмешаться, фон Гросс, глазом не моргнув, отправит его в психушку или на передовую. А я останусь здесь. Останусь совсем одна.

Вальтер прижал меня к двери и начал быстро-быстро целовать лицо и шею, а я лишь пыталась отвернуться, чтобы он не касался губ, мне это казалось особенно страшным, если он поцелует меня в губы. И только одна мысль в голове, что же я буду делать потом, когда закончится кошмар. Все сразу же изменится, неужели он сам не понимает, насколько все станет другим!

Потом я не смогу вести себя как прежде даже с Францем, я не смогу видеть Вальтера, мне нужно будет его убить, а если я этого не сумею, а я скорее всего не сумею, тогда мне придется любой ценой покинуть их дом. А какие есть варианты… а ведь я пыталась его остановить...

— Вы не имеете права, я не отсюда, я из другого времени, так нельзя, перестаньте! Хват-и-ит!

Он будто не слышал меня, держал одной рукой, а свободной пытался вставить ключ в скважину двери кабинета. Сейчас он меня втолкнет внутрь. Я видела порой такие сцены по телевизору и мне казалось, что на месте героини фильма я могла бы дать более достойный отпор насильнику - дралась бы как зверь, царапалась и кусалась, но сейчас вдруг четко поняла, что мужчины гораздо сильнее женщин и я никак не смогу противостоять Вальтеру.

Где-то внизу у лестницы раздался грохот, а потом резкий звон разбитого стекла и громкие женские крики. И, глядя в лицо генерала, притиснутая к дверям его телом, я выдохнула первое, что пришло мне в голову, хотя то был, конечно, полный абсурд:

— Партизаны! Вам конец.

Вальтер хлопнул раскрытой ладонью по двери в сантиметре от моего виска и наконец оторвавшись от меня, пошел в сторону лестницы, расстегивая кобуру на ремне поверх рубашки.

Пару минут я глубоко дышала, держась за стену, а потом опомнилась и побрела к себе. Натянула платье, походила кругами по комнате и снова вышла в коридор. Я не могла оставаться тут, не могла вернуться к Францу, на чердаке тоже меня легко отыскать. Оставалось, возможно, только одно место, где я могла бы сейчас спрятаться, по-крайней мере, я на это надеялась, спускаясь по второй лестнице к каморке, где обитал Грау.

Да, он так и говорил, его дверь никогда не бывает заперта, и сейчас в комнате никого нет, мебели тоже не много, я на ощупь дошла до окна и замерла, прислушиваясь. Где-то вдалеке звучали раздраженные и плаксивые голоса вперемешку, раздавались какие-то хлопки, а потом мне послышался девичий плач-стон.

Я заткнула уши и зажмурилась, попыталась открыть окно, чтобы выбраться на улицу, но вскоре поняла, что и этого у меня не получится - снаружи была установлена решетка. Отто живет в настоящем каземате, почти пустая маленькая клетушка и решетчатое окно. Где же тут «арийские привилегии»... Несусветный аскетизм. Ницше он что ли перечитал в юности. Или с некоторых пор Отто все равно, где жить и что его окружает.

Я села на кровать возле окна, сняла туфли и легла поверх одеяла, натянув на себя его края и закутавшись, словно в кокон. А куда я еще могла деться, не в шкаф же мне теперь прятаться. Не знаю, сколько прошло времени, пока я лежала, глядя в темный потолок, как дверь отворилась и кто-то зашел. Я немедленно напряглась, приподнимаясь на постели, а потом услышала сдавленный голос Грау:

— Ты здесь? Правильно. Я сразу сказал, что тебе нужно прийти сюда.

— А он сейчас где?

— Был в кухне, кажется, собирается в город. Дорих за ним присмотрит.

— Какой он га-ад… Сволочь последняя! Ненави-ижу! - простонала я, в отчаянии понимая, что не могу даже заплакать, совсем пусто в душе.

— Сама виновата, не надо было выставлять себя на показ.

Голос Отто звучал непривычно спокойно, даже равнодушно, будто ничего не случилось и все так и должно было пройти, будто по тщательно спланированному сценарию. А вот я начала закипать.

— Что за шум был внизу? Я сказала, что партизаны напали, он сразу сбежал…

Отто тихо засмеялся, а потом внезапно раскашлялся и шмыгнул носом.

— Я разбил пару бутылок с шампанским, зеркало в ванной и еще кое-что поломал… Вел себя как пьяный дурак, тискал Берту, чтобы она верещала погромче. А ты здорово придумала насчет партизан… правда, их здесь нет.

— Значит, Вальтер точно уедет, не будет меня искать?

Отто тяжело вздохнул, опустился в кресло, кажется, был еще чем-то расстроен, и тут меня посетила страшная мысль, от которой я вскочила с постели и подошла к нему:

— Он тебя ударил? Скажи, ударил?

— Это ничего… Я вел себя безобразно и жестко говорил с ним, он мог пристрелить меня на месте и был бы совершенно прав.

Отто засмеялся уже почти весело.

— Но я вовремя напомнил, что мой отец до сих пор бережно хранит фотографии, где он изображен вместе с Эрихом фон Гроссом. На одной из них есть даже маленький я. Представляешь, Ася, я был послушный мальчик, только очень боялся крыс. Бабушка отправляла меня в подвал за молоком, а я не мог идти, потому что думал, будто крысы выскочат и окружат меня.

А знаешь о чем я думал еще? Только не смейся… Я представлял, как вырасту, женюсь и жена родит мне сына. А бабушка тоже отправит его в подвал, и он будет боятся, но никому не скажет