"Фантастика 2026-190". Компиляция. Книги 1-12 - Роман Лукич Антропов

– Вы не поддерживаете общедоступность информации?

– Информацию мы передаём с помощью книг. У нас есть типографии, и нужную продукцию создают быстро и в достаточных объёмах. Таким способом сведения проходят строгий отбор на достоверность, прежде чем попасть к читателям, что нельзя сказать об интернете, где любую чушь можно выдать за истину, – с язвительной улыбкой возразил Морос, а затем разочарованно качнул головой. – Падение критического мышления всё острее ощущается в мире людей, Кассия.

Я нехотя кивнула: свободный доступ к интернету принёс как много хорошего, так и неограниченное количество плохого, включая бесконечный поток ненадёжных источников, данные из которых постоянно приходится перепроверять в словарях и учебниках.

– Мобильный телефон? – предприняла я новую попытку, потому что изобретение быстрой связи весьма полезно.

– Нет, – спокойнее ответил Морос.

– Почему?!

– Я уже упомянул про ультразвуковые излучения. И на всякий случай повторю, Кассия, не все технологии людей для нас приятны или безопасны. Что касается мобильного телефона, то дело в радиоволнах и сигналах, палагейцы и даории их не переносят. Ты помнишь, как мы определяем чужую силу? Чувствуешь мою сейчас?

Я сосредоточилась на ощущениях. От Мороса исходила вибрация, схожая с эхом силы Весты. Слабая и умиротворяющая, она казалась в разы незаметнее, чем гул от архонта.

– Почему она слабая?

– Она не слабая, я рождён от Никты и Эреба, а они от самого Хаоса. Моя вибрация органична, поэтому она почти не выбивается из окружающего мира. Но сила палагейцев и даориев была создана вмешательством моих братьев и сестёр. Она… в чём-то инородна, поэтому… шумит, – аккуратно подобрал слова Морос, бросив задумчивый взгляд в окно. – Я могу усилить свой гул, но лишь если желаю показать истинную мощь. Например, при встрече с архонтами, но сейчас в этом нет необходимости.

– Сигналы телефона чем-то мешают?

– Да, палагейцы и даории их чувствуют. Те трещат и гудят, как непрекращающийся шум, от них болит голова. Поэтому здесь подобные средства связи запрещены, а любое развитие технологий в этой сфере зашло в тупик.

Я во все глаза уставилась на Мороса, услышав то, что в университете никогда не упоминали.

– Тогда как вы живёте в Санкт-Данаме? Там ведь сигналы везде. Я видела, как Кай, Элион и остальные пользовались телефонами. Ты пользовался!

– У меня и Гипноса такие сигналы не вызывают дискомфорта. Вероятно, именно из-за органичности нашего собственного гула. Камаэль и Веста также к ним нечувствительны. В них течёт кровь моего брата, – оценив мой интерес, Морос делился подробностями с заметным воодушевлением. – Палагейцам и даориям помогает, как ни странно, ахакор. Они перестают замечать вибрации, потому что татуировка с человеческим металлом блокирует их собственный гул.

– Я думала, они носят ахакор, чтобы не влиять на нас… то есть на людей, – неловко исправилась я.

– Это тоже, но по большей части такое оправдание просто удобно. Оно вызывает доверие у человеческого населения.

– А Микель и представители Клана Металлов? Они единственные не носят татуировки. И я сама? Мой ахакор был иллюзией.

– Наконец-то, Кассия! Если ты и дальше будешь такой же внимательной к деталям, то, возможно, быстро нагонишь соотечественников в развитии, – искренне похвалил Морос, отчего я почувствовала себя собакой, которая научилась понимать команду «сидеть». – Клан Металлов единственный отличающийся. Скорее всего, это связано с тем, что металл хороший проводник, поэтому электромагнитные волны мира людей не вызывают у них неприятных ощущений. Ты тоже не восприимчива к радиосигналам либо из-за родства с царём Металлов, либо из-за куска Переправы, вложенного в тебя Гипносом. Да и твой ахакор хоть и был иллюзией, но работал как настоящий. Может, через месяц брат расскажет тебе, как такой создать.

– Почему Руфус отдал меня тебе, а ты решил пристроить меня к Райденам?

Морос захлопнул рот, веселье и надменность уступили место неожиданной растерянности. Он скрыл смятение за считаные секунды, натянув маску скучающего равнодушия, но я видела перемену.

– Тебе стало небезопасно в том возрасте на Переправе.

– Опустим факт, что ты солгал мне в лицо, когда я пришла с разговором о Райденах, но ответь, зачем Руфус спрятал меня от Кая и Весты? – упрямо надавила я. Нетрудно было сложить более полную картину из рассказов Гипноса и его дочери. – Поэтому ты решил передать меня Райденам? Чтобы Кай не нашёл через тебя и своего отца?

Настроение Мороса изменилось, лицо стало хмурым. Он не выглядел разозлённым, но теперь моя догадливость его не веселила.

– В чём дело? Я уже нагнала соотечественников в развитии? – едко передразнила я.

Уголки его губ едва заметно дрогнули в намёке на улыбку. Колёса кареты мерно поскрипывали, вторя цокоту копыт. Повозка наполнилась долетавшим через окно шумом и чужими разговорами, пока мы молчали и не моргая смотрели друг другу в глаза.

– Мы не рассказываем тебе всего, Кассия, потому что ещё не время, – мягко начал Морос, но я нахмурилась сильнее, не ведясь на успокаивающий тон. – Для тебя же лучше будет, узнавай ты всё постепенно.

– Немножко правды прямо сейчас не повредит.

Морос устало выдохнул, проводя ладонью по лицу.

– У Гипноса всегда рождались упрямые дети, ты прекрасно вписываешься в его семью, – пробубнил он себе под нос, но появившаяся на губах улыбка отдавала печалью. – Хорошо. Всё верно. Брат доверил тебя мне, чтобы спрятать от Камаэля. Гипнос был настолько серьёзен, что запретил даже ему рассказывать, где тебя искать. Твоя собственная иллюзия в этом помогала. Я отдал тебя Райденам, потому что они идеально подходили. Богатые, законопослушные, хорошо образованные, и главное, неподалёку, чтобы я сам знал, где ты. Но одурманенный наркотиком убийца спутал все планы. Тогда мне с трудом удалось вытащить тебя из огня.

– Гипнос знал, что все эти годы я была в приюте?

– Нет. После пожара я спрятал тебя у себя на несколько месяцев и убедил брата, что с тобой всё хорошо. Поверив, он удержался от поисков. Мы прекрасно знали, что Камаэль и Веста следили за Гипносом и мной, но у них ничего не вышло. Помнишь свой изменившийся цвет