Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

Три тени обрели плоть в свете факелов.

Стригары — боевая форма вампиров, огромные монстры, покрытые серой кожей, с когтями длиной в ладонь. Я никогда раньше их не видел, но узнал сразу. Они не были похожи на изящного Цю. Это были машины для убийства, созданные, чтобы рвать плоть. Я вдруг понял, что кровь убитых пленников, стекавшая в пазы, скорее всего, была нужна вовсе не для активации зеркала, а именно им для трансформации в боевую форму.

Двери зала распахнулись. Лаура и Юлий ворвались внутрь, увидев этот кошмар.

— Назад! — заорал я, но стригары уже развернулись в их сторону.

Один из монстров прыгнул на Мархуна. Мой старый друг, уже слабеющий от яда, успел в последний момент вскинуть своё копьё. Наконечник из звёздной стали вошёл стригару точно в живот, и тварь задымилась. Но когти монстра уже успели вонзиться в грудь орка, разрывая доспех и плоть. Мархун издал последний рык, выплёвывая кровь, и замер, придавив уже мёртвого стригара своим весом к полу.

Фамильный кинжал Лауры сверкнул звёздной сталью перед тем, как воткнуться в плечо второго монстра, пока Юлий своим мечом отсекал голову третьей твари.

В этой суматохе Цю оказался за моей спиной. Его скорость была запредельной.

— Ты мог стать почти богом, Эригон, — успел прошипеть он мне в самое ухо, прежде чем зубы вампира вонзились в мою незащищённую доспехом шею.

Боль была острой, обжигающей, но длилась она лишь мгновение.

В следующую секунду я почувствовал, как кровь в моих венах начинает кипеть. Из груди показалось бледное сияние нити «Слезы рода». Она отозвалась на чужеродное вторжение, и Цю внезапно отпрянул. Его глаза расширились от невыразимого ужаса.

— Что… что это⁈ Как горит!

Прямо на моих глазах вампир начал рассыпаться. Его кожа покрылась трещинами, из которых вырывался белый свет. Он не кричал — он просто беззвучно превращался в серый пепел, который осыпался на каменные плиты у моих ног.

Я стоял, тяжело дыша, приложив ладонь к ране на шее в попытке остановить кровь.

В зале повисла тишина, нарушаемая лишь треском факелов. Лаура, вся измазанная в почти чёрной крови чудовищ Санти-Дай, стояла на коленях рядом с телом Мархуна и тяжело дышала. Её плечи дрожали. Бледный Юлий вытирал меч о край своего плаща. Он был настоящим воином, им и остался, не растерявшись в самый решительный момент.

Я медленно повернулся к зеркалу. Малакор и Флакк всё ещё были там. На их лицах не было ни тени страха — лишь холодное, отстранённое любопытство, как у учёных, наблюдающих за неудачным экспериментом.

— Ты сам выбрал этот путь, эльф! — голос Малакора теперь звучал глухо, как из глубокого колодца. — Санти-Дай дважды не предлагает своё покровительство!

Я подошёл вплотную к зеркалу, чувствуя, как ярость вытесняет усталость, и ткнул носком сапога в кучку пепла, которая осталась от Цю.

— Вы всё ещё тут? Вы всё видели? — я посмотрел прямо в глаза Праотцу. — Вы думали, что расставили все фигуры на доске и сделали все ходы. Но я не играю по вашим правилам. Вы превратили Сенат Феррума в гнездо монстров, убили моих воинов, дважды пытались обратить меня. Теперь я приду за вами.

Я ударил эфесом по раме зеркала. Артефакт задрожал, изображение Малакора и Флакка подёрнулось рябью. Свет из него погас, оставив нас в полумраке подземелья.

Лаура поднялась с пола, сжимая в руке окровавленный кинжал.

— Они забрали моего отца, Эригон!

Её голос был тихим, но никакой истерики я в нём не услышал.

— Тот, кто был в зеркале… это было его лицо, его голос. Но это был не он. Он на меня даже не посмотрел.

— Я знаю, Лаура, — я взглянул на безжизненное тело Мархуна. — Они забрали многих. Но теперь мы знаем настоящего врага в лицо.

* * *

Я сидел верхом на своём белоснежном жеребце на высоком холме недалеко от городка Суй-Вэ в окружении своих военачальников. Легионы Железной империи три дня назад перешли перевал и встали на противоположном берегу Нефритовой реки, нацелившись на Небесный Трон с запада.

Через подзорную трубу я оглядывал стройные ряды блестящих доспехами имперских пикинеров. Было в этой слаженности что-то механическое. Не могут люди так чеканить шаг и синхронно поворачиваться под стук барабанов. Я будто смотрел на шеренги роботов, которые выполняли манёвры согласно заложенной в них программе.

Мне докладывали, что южный перевал был меньше северного, и заставы Дайцин перекрывали его достаточно плотно в самых уязвимых местах. Но для Железной империи, точнее уже для кровососов, это не стало сильным сдерживающим фактором. За двое суток они сделали то, что местные вояки считали невозможным, — переместили почти десять легионов пехоты и два инженерных полка через границу Дайцин и теперь готовились к форсированию реки, чтобы занять весьма удобные позиции в плодородной долине перед Суй-Вэ.

Инженерные полки — так их называли Сю и Юлий Корнелиус — странная смесь техномагии и стимпанка, воплощённая в причудливых паровых механизмах. Рассматривая эти машины, я вспомнил танковые армады времён Первой мировой из моего прошлого мира. Такие же громоздкие и неуклюжие, но вызывающие ужас и трепет у местных.

Стяг уже поднимался в зенит, когда я отправил в сторону противника парламентёра. Корнелиус сам вызвался на эту роль. Его там знали. Ему должны поверить.

Одинокий всадник на вороном жеребце с белой тряпкой на поднятом вверх копье пересёк реку по узкому мосту и въехал в просвет между рядами легионеров, и они будто схлопнулись за его спиной, поглотив его вместе с конём.

Теперь будем ждать.

* * *

А я пока вернулся мыслями на несколько дней назад, когда наша с Лаурой свадьба наполнила столицу странной смесью торжества и страха перед будущим.

Ни для кого уже не было тайной, что Железная империя готовит вторжение, и новый император пытается как-то отсрочить это событие, женившись на дочке главного магистра легионов Феррума. Севериан Флакк формально не был главой Железной империи, но все знали, что именно он управляет там всем. Именно его слово будет решающим. И если железные легионы всё-таки перейдут границу Дайцин, то это произойдёт именно по его приказу, который их Сенат точно утвердит.

Поэтому для всех мой брак с Лаурой выглядел как политический компромисс. Многие были уверены, что я беру