Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

заднюю пассажирскую дверь, выпуская девушку, в которой Аймара без труда и как-то меланхолично узнала Нику, отчего-то сменившую цвет волос на черный и сделавшую каре. Водитель тут же завозился у багажника, и Ника тоже отступила за кузов, скрывшись из виду.

«Странно… А меня она перекрасила в рыжий… Будто поменялись цветом…»

От догадки, возникшей из ниоткуда, Аймара даже приостановилась на мгновение, вновь получив болезненный и обидный удар.

«Какой же он подлец! — метнулась мысль, а ярость захлестнула с головой, ломая все призывы к Небу. — Это же все подстроено! Эта скотина и сволочь специально подставил меня под удар!»

Подлецом, скотиной и сволочью на женском диалекте Анд традиционно назывался некий Самойлов Максим.

Конвоир Инки, впрочем, на подъехавшую машину не обратил никакого внимания, продолжая вести пленницу к тонированному джипу, стоящему у края дома.

«А этот говорил со мной на русском… — как подтверждение своим мыслям, раскочегаривала свою ненависть Аймара. — Он считает меня Никой! Да еще эта маска… Маска — тоже специально!!! Максим знал, что я ее надену, знал, что от нее не откажусь! Бандит не видит мое лицо, иначе бы сразу уловил подмену!»

Те два идиота были не в счет — они вообще вряд ли заметили что-то, кроме рыжих волос. Да и в тумане от отравы им было не до этого…

Между тем, откланявшись, водитель привезшей Нику машины с довольным видом сел за руль и отъехал, оставив пассажирку стоять с синим пластиковым ведерком, прикрытым сверху тряпкой, в руках. Еремееву все еще загораживали несколько машин. Она была одета неброско, сменила прическу и ныне была брюнеткой. Но все это могла видеть только Аймара.

«Они хотели похитить ее, но по ошибке схватили меня. Хотя она стоит совсем рядом! Просто руку протяни и скажи!»

В этот момент Тинтайо столкнулась взглядами с Никой, и та ощутимо дрогнула. Быть может — дрогнула еще и потому, что оказалась в зоне действия блокиратора. А значит — теперь тоже была бессильна атаковать и обороняться.

«Ну же! Это не твоя война, не твоя беда, не твое дело!»

Девушка шла к машине и смотрела на Нику. И Ника тоже смотрела на нее — на рыжую Аймара, которую, понукая прижатым к пояснице пистолетом, вел мерзавец.

Совсем близко ревели сирены пожарной машины и полиции — на той стороне дороги, куда наверняка выскочила ловкая Дейю, не желавшая умирать на чужой войне.

И Аймара тоже не должна. Всего-то надо — поднять руку. Крикнуть. Или сказать тихо, на английском — этот человек наверняка его знает. Произнести свое имя — и все ее беды, вполне возможно, кончатся вовсе. Ведь враги Максима — ее друзья. Задумчивость обернулась замедлением шага, и вновь последовал сильный удар в спину.

Вернее, не друзья. Но у нее нет и никогда не было друзей.

До двери машины оставалось всего несколько шагов. Еще немного, и будет поздно. Будут боль, страх и судьба, предназначенные не ей, а этой дурехе, что стоит и продолжает смотреть на нее широко распахнутыми глазами.

Даже не бежит, а значит, ее совсем не придется ловить.

Просто показать рукой.

Это ведь так легко.

Среди хребтов Анд много воистину диких и пустынных мест, куда не ступала нога человека. Есть и с десяток иных, куда человека не пустят вовсе.

Но только одно, в сосредоточии Силы гор, закрыто даже не человеческой волей, а чем-то более древним, название которому мудрые Аймара не стали придумывать. Потому что осознание непонимания и непостижимости того, что следовало с ними все существование их рода, и было отражением истинного уважения. Хотя в иные часы было откровенно страшно.

На дне глубокого каменного колодца, попасть в который можно разве что спрыгнув с высоты сотни метров, в самом его центре, ярко освещенном зенитным солнцем, сидел мужчина в украшениях и вышитой алым белой накидке. Он мог бы и стоять все это время на ногах, отдавая дань уважения Колодцу душ, но этому месту не нужны были почести. Оно существовало вместе с Аймара, было углублено и расширено силами Аймара, но никак не изменило своих свойств.

И как было сотни и тысячи лет назад с его предками, вокруг мужчины медленно кружились в воздухе крупные камни и каменные осколки, сброшенные ветром и дрожью земли на самое дно. Только в последние дни в них более не было спокойствия и умиротворения, привычного главе клана.

Ныне они сталкивались в воздухе между собой, выдавая тоскливый и протяжный скрип, будто жалуясь и скуля — словно верный слепой пес, который перестал ощущать запах хозяина в опустевшей квартире.

И этот стон камней болезненно отзывался в сердце сидящего среди них человека, тоскующего по своей дочке столь же сильно. Перед его закрытыми глазами стоял светлый образ вечно непоседливой девчонки, слишком быстро выросшей и возомнившей себя достаточно самостоятельной, чтобы жить где и сколько пожелает. Она была достаточно сильна, чтобы постоять за себя, и ей благоволили духи Неба, что рождались на дне этого колодца, так что отец не видел причин ей отказывать. Когда-то он и сам желал посмотреть мир и искал ответы вне гор. Только все Аймара возвращались. Вернется и она. «Обязательно вернется», — сжались его ладони в кулаки.

Неожиданно камни замерли, а потом и вовсе рухнули на землю, поднимая столп мелкой пыли.

А Аймара Катари, что сидел среди них, раскрыл глаза.

— Нашлась… — выдохнул он.

Но в тоне его не было радости и облегчения. Только гнев, ожесточение и жажда видеть города в огне.

Глава 24

У небольшой записной книжки с кожаной обложкой было свое место на большом столе — возле самого края слева, рядом с серым кнопочным телефоном. Совсем редко брали в руки эту книжку с номерами телефонов и датами различных событий, ориентируясь больше по памяти. Даже пыль образовалась.

Я взял книжку в руки и протер обложку. Повертел, взвешивая, да так и вернул на место, не открыв.

Желтоватый свет ламп над головой освещал просторный рабочий кабинет — вернее, его заготовку, представленную некогда дизайнером и воплощенную строителями в жизнь. Два застекленных шкафа слева, в которых не было ни одного листка бумаги. Массивный стол, отделяющий начальника от просителя тяжелой и длинной столешницей, украшенный пеналом с писчими принадлежностями и ноутбуком, ныне закрытым и выключенным. Белого цвета стены и немаркий темный паркет. Моего тут было, наверное, только та самая записная книжка да лично принесенные из других кабинетов и расставленные перед столом четыре кресла. Дизайнер отчего-то посчитал, что перед этим