Фантастика 2026-79 - Валерия Рашитовна Шаталова

быть только одна? Наивная девчонка! Думаешь, мы поклоняемся богам, потому что они хорошие⁈ Безумие управляет этим миром, верс. Не боги или демоны, а лишь оно одно! Хаос и смерть. — Женщина взмахнула рукой и цепи забренчали на ней. — Дура! Мы поклоняемся богам потому, что они имеют власть над нами. А мы, культ Амманиэль, выбрали её, потому что у неё самая большая сила!

«Красота должна поддерживаться ещё большей силой», — припомнил Кальпур одно из основных правил культа Аммы.

Дипломат всё ещё боролся с собой, чтобы не закричать, предупреждая кашмирцев. Потребовать как можно быстрее освободить эту женщину, а затем принести сотню жертв, восславляя Амму, ибо она была здесь. Прямо в этом зале!

— Сила? — Йишил подалась вперёд. — Если бог правит при помощи силы, то это и правда всего лишь демон. Голодный до власти и желающий только вкусить побольше душ своей паствы. Разве ты сама не понимаешь этого?

Смех Фиры сменился хитрой улыбкой.

— Действительно голодный! Конечно же, толстые будут съедены. Но истинно святые, верующие — станут в один ряд, как первые апостолы и пророки. Мы будем прославлены, ведьма!

Голос Йишил не был злым, но тембр её существенно ослабел от звучащего в тоне «Святой матери» скрежета когтей. И всё же она постаралась обыграть ситуацию себе на пользу, используя единственное, что могло хоть как-то уравновесить эту чашу весов — свойственную юности настойчивую искренность.

— Мы, смертные, для богов словно гашиш. Наркотик. Они курят и едят нас. Делают украшения из наших мыслей и страстей. Боги алчут наших мук и нашего блаженства. Поэтому собирают и учат поклоняться. Поэтому выбирают определённые качества, которые почитают и иные, которые порицают. Всё, ради изысканности собственного обеда. Лишь немногие боги могут быть истинно справедливыми и устоять перед искушением обратить мир в собственную кладовую. Триединство, каждый представитель которого следит и ограничивает двух других — единственное, что может стоить доверия.

Кальпур оцепенел. Вот оно… безумие, которое — он всегда знал это! — присутствовало в этой девочке. Йишил… каким ещё мог вырасти ребёнок Челефи?

— Значит, ты понимаешь, — произнесла Фира с рычанием, которое вызвало у эмиссара мурашки, побежавшие по коже. — Когда твоя жизнь завершится и Амма возьмёт тебя, то её наслаждению не будет конца. Твоя кровь и плоть — неисчерпаемы в смерти. Тебя, ведьма, будут вкушать целую вечность. Попробуй хоть немного воздуха, которым ещё можешь дышать, ведь в смерти своей тебя будет ждать лишь бесконечная утроба великой богини, под слух хруста собственных, разгрызаемых костей.

«Святая мать» оглядела зал и молчаливых кашмирцев.

— Вы считаете, что Троица богов похожа на вас. Правят справедливо и честно, ведь любой обман будет раскрыт своими же сородичами. Но почему никто не думал, что обман может исходить от всех разом⁈ — полный жестокой злобы взгляд оценивал одного мужчину за другим. — Вы делаете образ Триединства своей высшей формой. Думаете, что можете проследить линии и границы через внешние проявления, как делал этот дурак Аль-Касари, расписавший подобное в серии собственных книг? Считаете, можете сказать, что принадлежит богам, а что нет? До чего же наивные блуждающие абстракции!

Теперь взгляд Фиры снова сосредоточился на Йишил.

— Богиня ждёт, верс. И она может ждать столько, сколько понадобится. Твоя жизнь — пылинка перед её терпением. Только рождение и война могут захватить — и она захватывает!

Кальпур сделал маленький шаг назад, а его глаза в неверии и ужасе осматривали богато обставленный зал. Дипломат видел возмущение и ропот кашмирцев, которые не были в силах переварить свалившееся на них откровение. Многие люди яростно щурили глаза, иные же испытывали откровенный ужас, осеняя себя охранными знаками и ритуальными жестами.

«На них навалилось слишком много странного, отчего даже столь необременённые интеллектом люди поняли: происходит что-то серьёзное», — осознал посол.

— Хватит нести чушь! — заорал Челефи, наглядно демонстрируя, что его веселье сменилось злобой.

Пленница захихикала — слишком дико для таких юных губ, как у неё. Пыль недавно прошедших боёв поднималась в слабых лучах солнечного света, в то время как листья местных растений, похожих на маленькие оранжевые треугольники, перекатывались по полу, подгоняемые сквозняками открытых окон дворца.

— Да, Амма! — Фира закричала в воздух с такой силой, какой просто физически не должно было быть в её изящном, женственном теле. — Схватить ведьму было бы восхитительно! Да-а!

— Демоница! — едва не сплюнула Йишил. Её голос волшебным образом заставил всех вокруг замолчать. С застывшим лицом она спустилась с возвышенности, где стоял трон её отца, остановившись напротив Фиры. — Я вижу истинное направление твоей силы. Как проводнице воли богов, тебе нужны инструменты — люди. Если их не останется, то ты потерпишь неудачу в любом своём начинании. Ты — зависима от нас, отчего будешь повержена своим же инструментом. И тогда станешь голодать в одной яме со своей богиней.

— Верно! — Фира вновь захохотала. — Все мы зависимы от людей и не можем поделать с этим ничего. Все, кроме одного!

Челефи хмуро опустил голову, подпирая подбородок кулаком.

— Посланник, — негромко произнёс он. — Значит, на воле бродит посланник.

— О чём ты? — уточнила Йишил, обернувшись к нему.

Кальпур опасливо вздрогнул и замер, когда в должной мере осознал тему, поднятую кашмирцами. Эти варвары не понимают, какой катастрофой всё это обернётся! Боги! Боги отправились на войну!

«Как в старые времена. Но что изменилось? Что способствовало их выходу из спячки⁈» — метались мысли в голове дипломата.

— Мир полон бесконечных вероятностей, — пояснил Челефи. — И зная конечный итог каждого действия, можно добиться получения такого результата, к которому и стремишься. Линия совершенных случайностей! Божественный посланник способен их видеть. Всё вокруг подстраивается под него и создаёт те вероятности, которые нужны. Каждый его шаг — словно бросок игральный костей, которые всегда выбивают максимальный результат. Это… — и замолк, а через несколько секунд повернулся к «Святой матери» Аммы.

— Это? — требовательно спросила Йишил. Лишь в такие моменты Кальпур осознавал их родство. Никто более не смел общаться в таком тоне с Челефи. Никто… лишь его дочь и женщина, закованная в железо.

Визирь пожал плечами.

— Дар, — в голосе кашмирца слышалась доля странной неуверенности. И, как показалось эмиссару, страха.

Фира, между тем, хихикала, гремела цепями и топала ногами.

— Ты всего лишь временное бедствие! — уверенно заявила жрица. — Испытание, которое отделяет праведников от грешников.