Врач из будущего. Возвращение к свету - Андрей Корнеев

посмотрел на свою разметку долгим, оценивающим взглядом, потом повернулся и пошёл в сторону корпусов, к своим чертежам, к тысячам расчётов, которые теперь обрели первую точку опоры в реальном мире.

Лев и Катя пошли обратно, к огням «Ковчега». У подъезда главного корпуса их ждала Мария Семёновна. На её лице — привычная маска служебной невозмутимости.

— Лев Борисович. Майор Волков передал отчёт по мерам безопасности в цехах ОСПТ на вашу визу. И телеграмма от Ивана Петровича Громова.

Лев взял из её рук две бумаги. Одну — толстую папку с грифом. Другую — листок телеграфной ленты, наклеенный на бланк. Он пробежал глазами по нему. Коротко, сухо, без подписи: «По вашему вопросу о газовой магистрали состоялось совещание у Маленкова. Решение положительное. Подробности позже. Г.»

Он стоял на пороге, в одном руке — груз контроля, отчётность. В другом — ключ к новой энергии, к движению вперёд, телеграмма-разрешение на мечту. Первые кирпичи будущего уже не витали в воздухе. Они лежали здесь, в его ладонях. Одни — тяжёлые, давящие. Другие — лёгкие, почти невесомые, но от этого не менее прочные.

Следующий шаг был прост и неотвратим. Нужно было войти внутрь. Подписать отчёт. Спрятать телеграмму в сейф. И завтра с утра начать класть эти кирпичи на место. Один за другим. Пока бечёвка на поле не превратилась в стальную артерию под землёй, а мечта о газе — в тепло для новых домов.

Он переступил порог, держа две эти бумаги, как держат два конца одной ноши. Тяжёлой, неудобной, своей. Ноши по имени Будущее.

Глава 16

Точка отсчета

Октябрь в Куйбышеве встретил их пронзительной синевой неба, от которой слезились глаза, и колючим ветром с Волги, пробивавшимся под пальто. Это была не осень тоски, а осень подготовки — короткая, ясная, требовательная пауза между летним напряжением и зимней спячкой. Лев чувствовал её всем существом. Война закончилась, но состояние мобилизации не отпускало; оно лишь сменило фронт. Теперь врагом была не немецкая армия, а время, инерция, бесконечная сложность мирного строительства.

Кабинет на пятнадцатом этаже, который ещё месяц назад был тихим убежищем для размышлений, теперь походил на штаб наступающей операции. Столы, сдвинутые в центре, были завалены не медицинскими журналами, а рулонами ватмана, линейками, циркулями и гранёными чернильницами, в которых уже плавала пыль. Воздух пах бумагой, клеем и лёгкой электрической гарью от плохого паяльника — Крутов что‑то чинил в углу. Здесь обосновалось проектное бюро «Здравницы».

Лев стоял у окна, глядя вниз, на жёлто‑зелёное поле, отведённое под будущий город‑сад. Там уже копошились фигурки геодезистов, выносили первые реперы. Мысленно он уже видел там не пустырь, а очертания подземной «улицы здоровья», корпусов, парка. Но между мысленным образом и первой вынутой лопатой земли лежала пропасть, которую предстояло заполнить тоннами расчётов.

— Лев Борисович, готовы, — раздался спокойный, немного усталый голос архитектора Сомова.

Лев обернулся. За главным столом, под светом мощной лампы‑«люстры», собрались Сомов, его помощник-инженер Колесников, Сашка, сдвинув брови в привычной гримасе недоверия, и два молодых инженера‑сметчика, похожие на старательных студентов. На столе был развёрнут огромный лист миллиметровки, исписанный строгими колонками цифр и диаграмм Ганта, которые Лев узнал с лёгким ударом в памяти — знание из другого века. Теперь это был календарный план грандиознейшей стройки страны.

— Итак, — Сомов взял указку. — Предварительный расчёт сроков и ресурсов. Исходим из утверждённого эскизного проекта «Здравницы» и вашего требования: максимальное качество при минимальных, простите, но неизбежных рисках. — Он ткнул указкой в первую колонку. — Полный комплект рабочей документации, включая детальные чертежи всех инженерных сетей, архитектурные разрезы, спецификации материалов и сметы… — Он сделал паузу, глядя на Льва поверх очков. — При текущем составе бюро — двадцать два человека, включая чертёжников, инженеров‑конструкторов и сметчика — займёт около восемнадцати месяцев. То есть, готовность к январю сорок шестого года.

В кабинете повисло молчание, нарушаемое только шипением паяльника. Первым взорвался Сашка.

— Восемнадцать месяцев на бумажки? — Его голос, грубый от постоянного напряжения, прозвучал как выстрел. — Да за это время, я тебя уверяю, Виктор Ильич, можно было бы пол‑Ковчега' отгрохать! Из того, что под рукой! Мы же не Эльбрус двигаем, а городок строим. Что там рисовать‑то полтора года?

Колесников, худой, с лицом аскета‑инженера, вздохнул. Он был из породы людей, для которых нетерпение — главный враг точности.

— Александр Михайлович, — заговорил он терпеливо, как объясняют ребёнку, почему нельзя трогать горячее. — Если мы за год нарисуем криво, вы будете десять лет перестраивать. И дороже выйдет. Фундамент «улицы здоровья» — это не просто траншея. Это заглублённая галерея шириной в шесть метров, с двумя уровнями коммуникаций, дренажем, вентиляцией и заделкой от грунтовых вод. Малейшая ошибка в геодезии — и через год у вас просядет пол‑клиники. Каждый узел инженерных сетей — электрика, отопление, канализация, тот же газ, если его проведут — это сотни листов спецификаций, согласований с ГОСТами, расчётов нагрузок. Без этого ни один снабженец гвоздя не отпустит. А вы говорите — грохать.

Сашка мрачно уставился на чертёж, словно пытаясь силой взгляда заставить линии сложиться быстрее. Лев наблюдал за ним, понимая его ярость. Сашка был человеком действия: увидел проблему — решил, нужна вещь — достал, сломалось — починил. Эта бумажная волокита, эта «возня с цифирью» была для него пыткой. Но Лев видел дальше. Он помнил, как в его прошлом мире спешка на стройках оборачивалась трещинами в панелях, текущими крышами, вечными переделками. Здесь, в «Ковчеге», таком хрупком и важном, подобная халтура была равносилена диверсии.

— Восемнадцать месяцев — это много, — спокойно сказал Лев, и все взгляды обратились к нему. — Но Колесников прав. Это тот случай, где семь раз отмерить — не наш принцип, нам надо семьдесят. Мы закладываем фундамент на десятилетия. Лучше потратить лишние полгода на бумаги, чем потом десять лет латать дыры. — Он подошёл к столу, положил ладонь на край ватмана. — Виктор Ильич, Павел Андреевич, ваша задача — сделать документацию безупречной. Все ресурсы, какие нужны — люди, свет, бумага, да вообще что угодно — будут. Саша. — Он повернулся к другу. — Твоя задача — к весне-лету сорок пятого подготовить строительную базу здесь, на месте. Бетонный узел, лесопилку, склады, временные общежития для будущих рабочих. И начинай растить свои кадры. Бери ребят из ремонтных цехов, учи. К маю мы должны быть готовы не просто к закладке первого камня,