Легион закаляется - Марк Блейн

Третий этаж продержался до полудня. Противник применил новую тактику — поджёг нижние этажи, заполнив башню дымом. Защитники задыхались, слепли, теряли ориентацию. Пришлось отходить выше, оставив врагу ещё один этаж.

Четвёртый этаж пал к вечеру. Здесь располагались жилые покои командования, превращённые теперь в последние бастионы сопротивления. Каждая комната стоила врагу десятков жизней, но ресурс защитников был не бесконечен. К ночи в живых осталось сто двадцать человек.

— Командир, — подошёл ко мне капитан Октавий. На его лице зияла свежая рана от вражеского меча, а левая рука висела плетью — перебита в локте. — Больше отступать некуда.

Я кивнул, глядя на винтовую лестницу, ведущую на пятый, последний этаж башни. Там находился тронный зал — просторное помещение, которое когда-то служило для торжественных приёмов. Теперь оно станет последним пристанищем для остатков гарнизона.

— Поднимаемся наверх, — приказал я. — Все раненые, которые могут идти — тоже. Кто не может… пусть остаются здесь. Дайте им оружие.

Тридцать тяжелораненых остались на четвёртом этаже. Они не просили пощады и не жаловались на судьбу. Просто приготовили мечи и приготовились встретить врагов. Хорошие были солдаты. Жаль, что не доживут до рассвета.

Тронный зал встретил защитников каменной тишиной и холодом. Большое помещение в форме прямоугольника, с высокими сводчатыми потолками и узкими окнами-бойницами. В центре стоял массивный дубовый стол, вокруг которого ещё недавно собирались офицеры для планирования обороны. Теперь этот стол стал баррикадой.

— Заложить двери, — приказал я. — Столы, скамьи, всё что есть. Лучников — к окнам. Остальные — за баррикады.

Работали молча и быстро. За семь месяцев осады каждый защитник мог построить баррикаду с закрытыми глазами. Тяжёлые дубовые столы, кованые сундуки, даже старые доспехи — всё пошло в дело. За полчаса единственный вход в зал превратился в неприступную стену.

Я обошёл всех защитников, пожимая руки и глядя в глаза. Восемьдесят семь человек — всё, что осталось от четырёхтысячного гарнизона. Каждое лицо было знакомо, каждую судьбу я знал наизусть. Легионеры и ополченцы, магги и ремесленники, молодые и старые — все они стали братьями в этом каменном аду.

— Друзья, — сказал я, когда закончил обход. — Мы прошли долгий путь. Семь месяцев боёв, лишений, потерь. Мы потеряли товарищей, дома, надежду. Но мы не потеряли честь.

Несколько голов кивнули. Кто-то положил руку на рукоять меча.

— Завтра, возможно, мы все умрём. Но смерть — это не поражение, если ты умираешь за правое дело. А наше дело — защита империи, защита цивилизации против варварства.

Старый Олдрис поднял посох. Его голос дрожал от усталости, но звучал твёрдо:

— За императора и империю!

— За императора и империю! — отозвались все как один.

За дверями послышались шаги. Множество шагов, поднимающихся по лестнице. Враги добили раненых на четвёртом этаже и шли за остальными. До последней схватки оставались минуты.

Я подошёл к факелу, который висел рядом с тайным проходом к пороховым складам. Один рывок руки — и всё закончится взрывом, который похоронит под обломками и защитников, и нападающих. Но пока я не тронул факел. Ещё не время.

— Помните, — сказал я громко, чтобы слышали все. — Мы не просто солдаты. Мы — легенда. И легенды не умирают.

Удары в дверь начались ровно в полночь. Методичные, мощные удары тарана, который несли дюжины рук. Дубовая древесина скрипела, но пока держалась.

— Первая баррикада готова! — крикнул капитан Октавий.

— Стрелы на изготовку! — добавил я.

Последняя ночь в истории крепости Железных Ворот началась.

Дверь тронного зала рухнула на рассвете, когда первые лучи солнца проникли через узкие окна-бойницы. Массивная дубовая створка, усиленная железными полосами, не выдержала четырёхчасового штурма тараном и развалилась на части. В образовавшийся проём немедленно хлынули воины пустошей, но встретили не беспомощных жертв, а последнюю линию обороны.

За баррикадой их ждали восемьдесят семь человек с оружием в руках и железной решимостью в сердцах. Я стоял в центре, держа в правой руке меч, а в левой — факел рядом с верёвкой, ведущей к пороховым складам. Одно движение руки — и всё закончится.

Первая волна нападавших разбилась о баррикаду, как волна о скалу. Узкий проём не позволял ввести в дело более десятка воинов одновременно, а защитники использовали это преимущество. Копья, мечи, даже ножи — всё шло в ход. Кровь лилась ручьями, трупы падали слоями, но атаки не прекращались.

— Они лезут в окна! — крикнул один из лучников, отстреливая врагов, карабкающихся по верёвкам с крюками.

— Второй выход заложен! — донеслось из дальнего угла зала.

Я понял — противник применил ту же тактику, что и при штурме этажей. Основная атака через дверь, отвлекающие удары через окна, блокирование всех путей отступления. Классическая схема для уничтожения окружённого противника.

Но у защитников не было планов отступления. У них был только план последнего удара.

— Олдрис! — крикнул я старому магу. — Защитный барьер на максимум!

Старик кивнул и поднял посох. Вокруг баррикады замерцала слабая голубая дымка — последние крохи магической энергии, превращённые в щит от стрел и копий. Барьер продержится минут десять, не больше. Но и этого достаточно.

Враги ворвались в зал через окна, спрыгнув с верёвок на каменный пол. Теперь защитники были окружены со всех сторон — враги впереди, враги сзади, враги с боков. Математически безнадёжная ситуация, но никто из защитников не думал о математике.

— В круг! — скомандовал я. — Спина к спине!

Восемьдесят семь человек построились в плотное каре в центре зала, выставив копья и мечи во все стороны. Древняя тактика, старая как сама война. Когда некуда отступать, остаётся только сплотиться и продать жизнь как можно дороже.

Противник окружил нас плотным кольцом, но не атаковал. Сотни воинов стояли с оружием в руках, глядя на горстку защитников. В наступившей тишине слышалось только тяжёлое дыхание и звон металла.

— Сдавайтесь! — крикнул кто-то из врагов на имперском языке. — Командир обещает сохранить жизнь тем, кто сложит оружие!

Я рассмеялся. Смех прозвучал в тронном зале как звон похоронного колокола.

— Семь месяцев ты нас убивал, а теперь предлагаешь пощаду? — крикнул я в ответ. — Поздно, варвар. Слишком поздно.

Я поднял факел выше, демонстрируя готовность поджечь верёвку.

— Видишь этот огонь? Под нами достаточно пороха, чтобы сровнять башню с землёй. И вас вместе с ней.

Волнение прошло по рядам врагов. Многие отступили на несколько шагов, инстинктивно опасаясь взрыва.