Легион закаляется - Марк Блейн

— Сколько у нас осталось боеспособных людей? — спросил Марк, хотя ответ знал и так.

— Семьсот тринадцать человек, включая раненых, которые могут держать оружие, — ответил я после взгляда на список. — Против двенадцати тысяч противника. Стрел хватит на час интенсивного боя, болтов — чуть больше. Камней для метательных машин осталось всего ничего.

Молчание затянулось. Каждый думал о своём участке обороны, о людях под своим командованием, которые завтра пойдут в последний бой. Математика была простой и безжалостной — шансов на выживание практически не было.

— А что с едой? — поинтересовался Октавий.

— На три дня, если совсем урезать пайки, — честно ответил интендант Флавий. — Но завтра это уже не будет иметь значения. Либо мы победим, либо… либо голод нам уже не страшен.

Я достал карту цитадели и разложил её на столе. Красными крестами были отмечены повреждённые участки стен, чёрными — полностью разрушенные. Жёлтым цветом выделялись позиции, которые ещё можно было оборонять.

— План обороны следующий, — начал я размеренно. — Марк держит восточную стену с остатками своей центурии — семьдесят человек. Октавий — южные подступы с ополченцами, пятьдесят бойцов. Децим отвечает за северные ворота и инженерные заграждения. Я буду с резервом в центре, чтобы затыкать прорывы.

— А магическая поддержка? — уточнил Олдрис.

— Ты, Аурелий и Тит будете прикрывать наиболее угрожаемые участки. Но силы нужно экономить — если они прорвутся внутрь, вся магия понадобится для последнего рубежа.

Каждый командир получил детальные инструкции для своего участка. Планы отхода, сигналы для вызова подкреплений, порядок эвакуации раненых. Всё было продумано до мелочей, хотя мы все понимали — завтра планы разобьются о реальность первых же минут боя.

— Есть ещё один вопрос, — тихо сказал я, когда формальная часть закончилась. — Система подрыва готова. Если они прорвутся в цитадель, мы можем похоронить под обломками и их, и себя. Решение принимать придётся быстро, и отступать будет некуда.

Все кивнули. О возможности самопожертвования мы говорили ещё месяц назад, и каждый давно принял эту перспективу. Лучше умереть с честью, чем дать врагу торжество полной победы.

Совещание завершилось молчаливым рукопожатием всех участников. Слов было сказано достаточно, и каждый понимал — возможно, мы видимся в последний раз. На рассвете начнётся финальная схватка семимесячной осады.

После совещания я лично проверил систему подрыва, которая должна была стать последним аргументом в случае падения цитадели. Вместе с инженером Децимом я обошёл все ключевые точки, где размещались взрывчатые вещества.

Главный заряд располагался в подвальном арсенале — все оставшиеся алхимические порошки, селитра и горючие составы были собраны в одном месте под несущими сводами цитадели. Взрыв такой мощности гарантированно разрушил бы всё здание, похоронив под обломками всех, кто окажется внутри.

— Расчёты показывают, что радиус поражения составит не менее ста метров, — докладывал Децим, проверяя фитили. — Если они ворвутся в цитадель большими силами, можем прихватить с собой тысячи врагов. Неплохая цена за горстку обречённых защитников.

Дополнительные заряды были размещены в четырёх точках по периметру цитадели — на случай, если основной подрыв по каким-то причинам не сработает. Каждый из них был достаточно мощным, чтобы обрушить целую башню или участок стены вместе с атакующими.

Систему поджога мы спроектировали максимально простой и надёжной. Обычные факелы, соединённые пропитанными смолой верёвками с основными зарядами. Поджечь можно было из любой точки цитадели, и пламя достигло бы порохового заряда за считанные секунды. Никаких сложных механизмов или магических устройств — только проверенные столетиями огонь и порох.

— Кто будет отвечать за активацию? — спросил я, хотя ответ знал заранее.

— Я, разумеется, — ответил Децим без колебаний. — Моя система, моя ответственность. Если доживу до критического момента, сам и подожгу. Если погибну — вот запасные точки поджога, любой может справиться.

Мы проверили каждый фитиль, каждую связку зарядов. Всё было готово к мгновенному применению. Одна искра — и цитадель превратится в огненный ад, который поглотит всех без разбора. Это была моя последняя карта в игре, где ставкой была честь Империи.

Я остановился у главного заряда, представляя момент взрыва. Мгновенная вспышка, оглушительный грохот, рушащиеся своды… И тишина. Никаких больше криков, звона оружия, стонов раненых. Только покой под тоннами камня и обломков.

— Не жалеешь? — спросил Децим, угадав направление моих мыслей.

— О чём жалеть? — ответил я. — Семь месяцев мы держались. Показали этим варварам, что значит имперская стойкость. Если суждено умереть — умрём как подобает легионерам.

Мы поднялись из подвала в тишине. Каждый думал о завтрашнем дне, о том моменте, когда придётся принимать последнее решение. Взрывчатка была готова, система отлажена, осталось только дождаться подходящего момента для её применения.

На прощание я ещё раз проверил запасной факел у себя в поясе. Если Децим погибнет, если других способов не останется — я сам подожгу фитиль. Цитадель не достанется врагу целой, это я обещал всем погибшим товарищам.

Первые лучи солнца окрасили стены цитадели в багровый цвет, словно предвещая кровопролитие грядущего дня. Я стоял на самой высокой башне, наблюдая, как просыпается лагерь противника. Даже на расстоянии была видна лихорадочная активность — готовилось что-то грандиозное.

По всей цитадели защитники занимали последние позиции. Никто не говорил о смерти вслух, но все понимали — это наше последнее утро. Лица людей были спокойными, почти умиротворёнными. Семь месяцев осады сделали смерть привычной спутницей, а перспективу конца — даже облегчением.

Старый Олдрис проводил последнюю службу прямо на стенах цитадели. Священные слова звучали особенно торжественно в предрассветной тишине. Многие защитники молились, кто шёпотом, кто про себя. Каждый готовился к встрече с богами по-своему.

— Красивый рассвет, — заметил подошедший центурион Марк. — Хорошо, что последний день начинается так красиво.

— Да, — согласился я. — Боги благословляют нас солнцем перед финальной битвой. Значит, мы на правильном пути.

Мы стояли рядом, два воина, прошедших вместе весь ад осады. За эти месяцы между нами установилось то особое понимание, которое возникает только между людьми, многократно смотревшими смерти в глаза.

— Жалеешь о чём-нибудь? — спросил Марк.

— О том, что не успел сделать больше, — честно ответил я. — Но то, что успели — сделали хорошо. Семь месяцев против таких сил — это уже подвиг. Нас будут помнить.

На стенах