Бумажная империя 4 - Сергей Жуков

— У нас ещё много дел, — громко объявил я, спасая Вову от чрезмерной любви толпы.

Я спешил потому что знал: скоро сюда примчатся прознавшие обо всём доставщики и тогда у нас не будет шансов уйти так просто.

* * *

Спустя несколько дней я наконец-то встретился с Гончим. Нам было что обсудить. Отставной следователь особого отдела был одним из немногих людей, кому я мог доверять. Рассказывать всех подробностей я не стал, но поделился своими мыслями о двух нападениях на меня в последнее время, связанных с новым, таинственным хозяином криминальной империи Волченко.

— Постараюсь узнать что смогу, — строго кивнул он. — Но мне больше всего интересно, откуда про этого неизвестного и нового игрока знал Карамзин?

Я кивнул, соглашаясь с тем, что это очень подозрительно и стоит поискать в этом направлении. Когда эта тема была закрыта, Гончий неожиданно для меня достал несколько газет и протянул их мне.

— Не знал, что ты читаешь жёлтую прессу, — рассмеялся я.

— Пришлось, — хмыкнул он, не поддерживая моё хорошее настроение. — Неужели ты думаешь, что такая грубая работа подействует на Меньшикова?

— А разве я похож на человека, который работает так топорно? — усмехнулся я.

В газетах, что Гончий принёс с собой была наша статья про Вову, точнее про нового главу воскресшего рода Волченко. А заодно о коварном нападении бывших обитателей заброшенного поместья, отбиться от которого ему героически помог его знакомый, предпочёвший остаться неизвестным.

— Поверить не могу, что ты действительно сам подкинул желтушникам идею для их статьи, — покачал головой Гончий.

— Тебе прекрасно известно зачем я это сделал, — улыбнулся я. — Да и мне не привыкать светиться в журнале Голубая кровь. В конце концов именно ради голубого паспорта я это и затеял.

Задумка состоит в том, что благодаря жёлтой прессе разлетится статья обо мне как о таинственном спасителе аристократов:

«Распутина, Волченко, кто следующий? Доколе представители величайших аристократических родов, которые веками были защитниками империи и простых граждан, будут прятаться за спинами простолюдинов?» — гласил посыл всей статьи, в красках рассказывающей о нападении на свадьбе в поместье Васнецовых и недавней битве у дома Волченко.

Ну и конечно же, журналисты строили из себя невероятных детективов, которые благодаря своим недюжим связям в полиции смогли узнать о том, что именно я стал тем, кто смог раскрыть измену Карамзина и разрушить империю Волка, избавив город от преступного авторитета.

«Почему не представитель аристократии, а обычный юноша делает для нашего города больше, чем все аристократы вместе взятые?» — добавили они отсебятины, которую я не согласовывал при нашей встрече. Но что написано — уже написано.

А следом, в строгом соответствии с моим сценарием, вышло несколько патриотических статей, устроивших словесную перебранку с Голубой кровью. Они яростно защищали всё высшее общество и утверждали, что Даниил Уваров — никакой не простолюдин, а самый настоящий аристократ. Конечно же, это также было сделано не просто так а по предварительной задумке. Журналы получали горячую тему, высокие рейтинги, а я сеял в умах высшего света слух о том, что мой аристократический титул — вопрос решённый.

«И вообще, по сообщениям наших источников, указ о присуждении Даниилу Уварову баронского титула уже лежит на подписании в высоких кабинетах.»

Именно ради этой небольшой фразы в конце всё и затевалось.

Это был очень тонкий психологический приём. Успех зависел от миллиона факторов, но кто не рискует — тот не получает аристократический титул за пару недель. А именно на быстрый результат я и рассчитывал.

— Вот сколько ты мне ни объясняешь почему это должно сработать — я ни черта не понимаю, — буркнул следователь.

— Всё просто. Мне не нужно, чтобы Меньшиков передумал и побежал добиваться для меня аристократического титула. Мне нужно, чтобы он поверил, что кто-то уже занимается этим и попытался выяснить кто именно, — поднял я палец вверх.

— И? Зачем? — насупился Гончий, явно чувствуя себя неуютно от того, что так и не понял.

Я повернулся и с горящими глазами продолжил объяснение:

— Меньшиков начнёт названивать во все министерства и выяснять касательно присвоения мне баронского титула. А они и так будут недовольны шумихой в прессе, ведь после предательства Карамзина к представителям высшего сословия и так слишком много вопросов. И вот представь себя на месте членов высшего совета: в обществе не утихают споры о том, что аристократы уже не те и их защищают простолюдины, а тут звонит сам Меньшиков и интересуется не планируют ли они даровать Уварову баронский титул?

— Они могут подумать, что Меньшиков таким образом намекает на то, что тебе следует задним числом даровать баронский титул, чтобы газетчики наконец успокоились со своими нападками! — воскликнул Гончий, обрадованный что наконец догадался.

Я утвердительно кивнул.

— Это очень тонкая игра. Слишком тонкая, — нахмурился он.

— Я неплохо знаю людей и это действительно может сработать, — усмехнулся я.

Наконец, дверь кабинета, рядом с которым мы сидели, открылась и оттуда вышла молодая девушка:

— С этим красавцем всё в порядке. Мы поставили все необходимые прививки, так что можете забирать вашего красавца.

— Моего, — медленно произнёс Гончий и на его лице просияла улыбка.

Да, второго щенка я сразу же предложил ему. Я чувствую, что они нуждаются друг в друге, как в воздухе. Одинокий, нелюдимый, но верный себе и своим принципам следователь и такой же щенок, который сейчас больше всего нуждается в надёжном и благородном хозяине.

К тому же, животное возможно переняло гены матери и у него тоже может проявиться магическая мутация. Такого зверя нельзя отдавать кому попало, а следователя особого отдела подобным точно не удивить и он справится.

За ветеринаром следом вышел мохнатый бело-рыжий комок шерсти. Он неуверенно подошёл ко мне, а затем к присевшему рядом Гончему.

На глазах чёрствого следователя проступила скупая слеза и он протянул трясущуюся руку к щенку. Тот сделал настороженный шаг в сторону Гончего, нюхнул и, после короткой паузы, наконец лизнул его грубый палец, давая своё собачье согласие.

* * *

Поместье светлейшего князя Меньшикова.

Григорий Александрович Меньшиков сидел в рабочем кабинете, изучая предоставленные ему сведения про Даниила Уварова. После личной встречи, которую он устроил по своей инициативе, у него осталось двоякое впечатление об этом юноше.

Светлейший князь был крайне зол и недоволен тем, что какой-то юнец смел так дерзко и открыто с ним разговаривать. Меньшиков понял, что большего всего его задел тот факт, что Уваров его не боялся.

Ну и конечно же эта неприкрытая просьба об аристократическом титуле.