Обманщик Империи 2 - Ник Фабер

— М-м-м, словесная эквилибристика. Что же ты сразу в прошлый раз это не сказал?

— Так ты и не спрашивал, — рассмеялся альфар. — Так что не смей зря порочить моё честное слово. Тебя интересовала цена за ответы на вопросы, а не за вопросы, которые без этих ответов останутся. И именно их ты и получишь. Хозяин дал добро именно на это. Но никто не обещал тебе, что будет иначе.

Вдох. Выдох. Хотелось выругаться, да только что толку? В своём он праве или нет — не важно. И так понятно, что от принятого решения этот альф не отступит.

Ладно. К чёрту. Вместо того, чтобы спорить, следовало хорошенько подумать о том, что именно следует спросить. Я прокручивал эти вопросы в своей голове ещё раньше, но сейчас, после этого дурацкого условия, следовало хорошенько поразмыслить о том, что именно я буду спрашивать.

А потому любые исторические справки и легенды сразу отваливаются. Я, конечно, историю люблю, но не настолько, чтобы тратить и без того небольшие шансы на то, чтобы разобраться в происходящем.

— Ладно, — собрался я с мыслями. — Первый вопрос. Какими силами обладают эти маски и какие последствия могут быть от использования артефактов?

Гафур задумчиво посмотрел на меня.

— Легенды гласят… — начал он, но я практически сразу же его остановил.

— Гафур, я, конечно, прошу прощения, но спрашивал я не о легендах.

В ответ на это альфар лишь развёл руками.

— Что поделать, — с усмешкой проговорил он. — Тебя интересует артефакт, который считается пропавшим настолько давно, что многие о нём уже и забыли. А потому это всё, что я могу рассказать тебе. Так, что? Откажешься или всё таки послушаешь?

Смирившись с неизбежным, решил, что уж лучше так, чем совсем ничего.

— Хорошо, — вздохнул я и немного подумав, подошёл ближе к столу и сел на один из стульев. — Рассказывай.

— Жили были король и королева…

— Ты издеваешься?

Услышав меня Гафур расхохотался.

— А разве не так вы люди свои сказки начинаете? Не переживай, человек. В этой не будет и слова лжи. Как я там начал? — альфар задумчиво посмотрел на меня с таким видом, словно мог забывать, что сказал всего пол минуты назад. — Ах, да! Так вот. Давным-давно жили король и королева. И любили они друг друга так, что придворные поначалу шептались — мол, не бывает такой любви. Слишком сильная она была. Слишком искренняя. Правили они вместе, спорили вместе, смеялись вместе и решения принимали плечом к плечу. Король и королева любили свой народ, но друг друга они любили ещё сильнее. Настолько, что мечтали всегда оставаться рядом. Рядом друг с другом, человек.

— И что было дальше?

— Интриги, — с хорошо слышным сожалением в голосе произнёс Гафур. — А интриг, уж поверь, вокруг альфарского трона всегда хватало. Не зря ваши мудрецы порой говорят, что всякий, кто слишком пристально смотрит на корону, редко делает это из желания послужить. Куда чаще из желания примерить её на себя. И вот тогда, король и королева позвали старого мастера. Того самого, о котором шептались, будто он способен вдохнуть душу даже в холодный металл и камень. Мастер чьё имя уже давно забыто, но творения продолжают жить и по сей день. Он пришёл к ним и выслушал их просьбу. Сначала долго молчал, но потом всё таки согласился.

Значит, вот она, история создания масок. Впрочем, пока что ничего нового. Нечто подобное я слышал и раньше, ещё когда готовился к делу.

— Он создал для них два артефакта, — тем временем продолжал Гафур. — Две маски. Парные артефакты со способностью поглощать чужую личность, тело и душу, дарующие носителю способность принимать иной облик и скрывать истинное лицо. Надев их, можно было стать кем угодно — слугой, советником, врагом, тенью в углу зала. Никто не мог узнать, кто скрывается под личиной. Никто, кроме них двоих. И они начали пользоваться этим даром.

Гафур поднял ладонь и с кончиков его пухлых пальцев сорвались туманные нити. Они упали на поверхность стола между нами и закружились в хаотичном танце, формируя две фигуры. Мужскую и женскую.

— Сначала — ради блага, — сказал он и одним движением пальцев заставил дымные фигуры на столе сплестись в объятиях и броситься в танец по поверхности стола. — Они слушали, наблюдали, выводили на свет тех, кто прятался во тьме и был им неверен. Народ был в безопасности, а их власть держалась всё так же крепко. Но знаешь, в чём беда любой силы, человек? К ней привыкают. Со временем маски стали частью их жизни. Они всё чаще предпочитали скрываться за ними. Даже перед друг-другом. Стали зависимы от чувства безопасности, что дарили им артефакты. Настолько, что всё реже показывали свои настоящие лица. Настолько, что придворные, а, затем, и сам народ начали забывать, как на самом деле выглядят их правители.

Будто подчиняясь его словам, танцующие на столе фигуры оттолкнули друг друга. Это выглядело настолько резким и враждебным, что я почти ожидал, что сотканные из голубоватого тумана фигурки сейчас бросятся друг на друга. Но вместо этого они стали отдаляться, а тела постоянно менялись до неузнаваемости, раз за разом принимая всё новые и новые облики.

— И однажды случилось то, о чём обычно не пишут в балладах. Недоверие, которое они так старательно выращивали вокруг себя, проросло внутрь. Любовь уступила место подозрениям. Каждый взгляд одного из них казался другому проверкой. Каждое слово — с двойным дном. С иным, скрытым смыслом. Они и сами не заметили, как начали меняться. Ведь если ты можешь стать кем угодно, то кто ты на самом деле? Говорят, в какой-то момент они начали сомневаться даже друг в друге. Не столько потому, что перестали любить. Скорее, потому что слишком долго жили, примерив на себя чужие лица. И это сыграло с ними злую шутку.

Сказав это, Гафур замолчал и с прищуром уставился на меня.

— Чем всё кончилось? — спросил я раньше, чем прикусил себе язык, а потому быстро добавил. — Если ответ на этот вопрос платный, то…

— О, нет. Было бы невежливо со стороны этого места оставить легенду не оконченной. Но, на самом деле рассказывать больше особо и нечего. Одни говорят, что маски однажды не снялись. Другие — что король и королева просто исчезли, оставив трон пустым. А старый мастер вскоре умер, так и не признавшись, вложил ли он в своё творение что-то лишнее — или носители артефактов сами принесли нечто тёмное в его творение. Вот такая сказка. Красивая,