Егерь. Прилив - Николай Скиба

— Вы мне нужны живыми. Я всё-таки планирую вернуться. Раскол — это только начало, не конец. Этот оазис — наш будущий дом, наша земля. Место, откуда мы будем строить новый порядок.

Я сделал паузу, переводя дыхание, затем понизил голос до жёсткого шёпота:

— И прямо сейчас здесь лежит девчонка, которая только что выпустила Альфу Жизни, которая излучает энергию на десятки километров. Это место нужно охранять!

Бросил быстрый взгляд на Мирану, которая напряжённо слушала каждое слово, потом снова посмотрел на своих:

— И ещё одна причина. Я предпочитаю, чтобы у нашего нового союзника-друида за спиной всегда стоял кто-то с заточенным копьём. Вы поняли меня?

Пантера шумно втянула воздух через нос, её плечи дрожали от ярости и боли. Жажда мести билась в ней с истиной моих слов.

Стёпа перевёл взгляд с меня на спящую Нику, потом на настороженную Мирану, оценивая расстановку сил. Его кадык дёрнулся — сглотнул комок в горле, затем коротко кивнул. Плечи опустились, принимая новый груз ответственности.

— Понял. Мы останемся, — в голосе слышалась та же стальная решимость, с которой он когда-то записался в ученики к Драконоборцу.

Лана молчала чуть дольше. Боролась сама с собой, стискивая и разжимая пальцы на рукояти. Наконец резко выдохнула и кивнула.

— Хорошо, — сказала хрипло. — Но ты убьёшь его и вернёшься, так ведь?

— Да, убью, — пообещал я коротко. — Сейчас давайте чуть передохнём с дороги.

Она отступила на шаг, отпуская меч. Принятие приказа далось ей тяжело, но она его приняла.

* * *

Мы сидели у костра и ждали наступления темноты.

Мирана вдруг заговорила, глядя на дерево.

— Тадиус забрал меня, когда мне было тринадцать, — сказала Мирана. — Я была его проектом, а не дочерью.

Она замолчала. Подняла горсть земли, растёрла между пальцами и выпустила обратно.

— В какой-то момент я поняла, что не помню его лица. Отца. Его самого помню, а лица нет. Я знала, что он существует, но, когда пыталась вспомнить — ничего. Будто кто-то вырезал кусок из головы.

Стёпа перестал подбрасывать ветки и серьёзно, без улыбки, посмотрел на девушку.

— Тадиус стёр мне память об отце, — сказала Мирана. — Только я поняла это слишком поздно.

Она посмотрела на свои руки.

— Всё выжег. Я не помню, как отец меня обнимал. Как выглядел. Не помню, любил ли он меня.

Костёр потрескивал. Над нами мерцали зелёные листья волшебного дерева.

— Зачем? — спросил Стёпа. — Какая цель?

— Чтобы я не искала отца, — ответила Мирана. — Не сбежала к Жнецам. Чтобы осталась его инструментом. Друидом с невероятными способностями, который делает то, что скажут, и не задаёт вопросов. Тадиус считал привязанности слабостью. Говорил, что любовь мешает силе. Что великий друид должен быть свободен от всего, что делает человека человеком. До недавнего времени я верила в это.

— Мразь, — коротко сказала Лана. Она смотрела на Мирану. В жёлтых глазах больше не было враждебности.

— Сейчас Тадиус мёртв, — сказала Мирана. — Сайрак убил его и носит его тело. Я почувствовала. Что-то изменилось. Но почувствовала слишком поздно и казню себя за это. Если бы была чуть внимательнее… А когда всё это произошло на арене — едва ли успела спасти королевское ложе. Потом услышала зов. Он был очень сильным и показалось, будто это важнее всего остального. И я сбежала.

Мирана подняла голову и посмотрела на дерево.

— Пришла сюда. И дерево… — голос дрогнул впервые за весь рассказ. — Дерево помнит. Земля помнит. Когда я положила руки на корни, я почувствовала тепло. Образ рук, которые держат ребёнка. Песню на чужом языке. Тадиус выжег воспоминания из моей головы, но не смог выжечь их из этой земли.

Мирана замолчала.

Стёпа встал, подошёл к ней и молча сел рядом, плечом к плечу, и смотрел на дерево вместе с ней.

Девушка не отодвинулась.

— Что ж, Мирана. У тебя есть шанс доказать, что ты на нашей стороне. План такой, — сказал я, поднимая руку и рассматривая татуировки Альф на предплечье. — Режиссёр и Тигр пойдут по поверхности. От них исходит столько магической энергии, что Сайрак засечёт их — это без вариантов. Так что будут светить для него, как сигнальные костры. Стянут всё его внимание.

Сжал кулак, чувствуя, как татуировки отзываются теплом.

— А мы пройдём подземным ходом. Ты, Мирана, укажешь нам его. Ударим из слепой зоны, если на это вообще есть шанс. Пока он смотрит на небо — мы воткнём ему нож под рёбра.

— Мы, это ты и я? — улыбнулся Раннер.

Я резко повернулся к нему.

— Ты же пойдёшь? Из всех присутствующих только у тебя есть шанс помочь мне.

— Да, может так и есть. Но Ника-то спасена.

— Ника спасена ровно на один день, Раннер. Не остановим Сайрака — и всё пойдёт прахом.

— Да шучу-шучу, — он поднялся. — Пойдём и вдарим грёбаному дракону по зубам.

— Вот и отлично.

Волчонка я убрал в ядро. Щенок скулил — не хотел уходить, тянулся к дереву и запаху Жизни, который пропитывал поляну.

Нет, приятель. Маленький зверь четвёртого уровня там погибнет первым, и толку от тебя — никакого. А здесь не оставлю.

— Хорошо, — я кивнул сам себе и повернулся к Миране. — Теперь о маршруте. Как мне пройти к Расколу незамеченным?

Девушка опустилась на одно колено и прижала ладонь к тёплой земле. Закрыла глаза, настраиваясь на магию Земли. Несколько секунд молчала, потом открыла глаза и указала на северо-восток.

— Да, там, за скальной грядой. Тоннель идёт почти по прямой до самого подножия Раскола. Выведет тебя к северной границе.

— Твари внутри есть?

— Нет. Им там нечего делать.

Хорошо. Так…

Да, отлично. Спокойно.

Красавчик остался за пазухой. Горностай вжался в рёбра и мелко дрожал — чувствовал надвигающуюся бурю.

Альфа Огня подошёл ближе. Рядом с ним из потоков воздуха появился Режиссёр.

— Мы зажжём небеса, Вожак, — мыслеобраз Режиссёра был чётким. — Сайрак не посмотрит себе под ноги.

— Хорошо, — я коротко кивнул им обоим, чувствуя, как сухость забивается в горло. — Устройте ему ад. На вас огромная надежда. Зверомор может и силён, и Раннер в Единении тоже, но…

— Мы попытаемся.

Хранители Чащи развернулись и растворились в лесу.

Я обернулся.

Лана стояла, опираясь на двуручник отца.

Стёпа сжимал копьё.

Парень прошёл путь от деревенского увальня до воина, который мог смотреть смерти в лицо и не дрогнуть.

Ника всё ещё спала у корней серебристого дерева под охраной Мираны и Шовчика.

— Держите периметр, — бросил я напоследок, глядя на белую границу оазиса. — Ни шагу за барьер.

— Сделаем, — Стёпа кивнул.

Лана подошла и обняла меня.

— Ты пообещал дом, Макс.