Время наступать - Петр Алмазный

Я положил на стол свернутую в рулон карту, развернул ее.

— Что по фронту? — спросил я у генерал-лейтенанта.

— Филатов закрепился на западных окраинах. Фекленко выводит танки на дозаправку. Лукин преследует Гёпнера, тот отходит к Лиде. Коробков сковывает Клейста на Березине. Голубев и Кузнецов бьют по его тылам. Копец осуществляет прикрытие с воздуха.

— Хорошо. — Я провел пальцем по карте. — Завтра продолжаем. Филатов прикажите наступать на Барановичи. Лукину — на Лиду. Пусть перережет железную дорогу. Коробкову — давить Клейста, не дать ему уйти на юг. Голубеву и Кузнецову, вместе с партизанами — выходить к Бресту.

— Уже? — переспросил Маландин.

— Уже. Надо показать немцам, что мы идем, не останавливаясь, что бежать им придется далеко. Очень далеко.

В дверь постучали. Вошел начальник особого оперативного отдела. По лицу его было видно, что произошло нечто чрезвычайное. Наверняка, связанное со шпионской возней вокруг меня. Лишь бы с семьей все было в порядке.

— Товарищ командующий, — сказал он, покосившись на начальника штаба, который в задумчивости постукивал по карте тупым кончиком карандаша. — Разрешите?

— Заходите, товарищ майор государственной безопасности, — нарочито официально произнес я и поманил его в дальний угол. — Вижу, что пришли с вестями.

— Да, Георгий Константинович, — не стал отрицать он. — Только что на передовой КПП вышел Лазорович.

Глава 17

— Вышел? — переспросил я. — Каким образом?

Грибник оглянулся на Маландина, но тот был целиком погружен в работу над планом.

— По его словам, ночью, когда его вели немцы, он сумел отбиться. Воспользовался тем, что конвоиры отвлеклись на перестрелку с нашими разведчиками. Убил одного, ранил другого и скрылся в лесу. И вот вышел к своим.

— Вы ему верите? — спросил я прямо.

Грибник помолчал. Потом ответил:

— Не знаю, Георгий Константинович. Слишком гладко врет. Слишком правильно. Сержант Петров подтверждает, что Лазоровича увели немцы. Подтверждает, что была перестрелка, но что было потом — не видел. Он был без сознания.

— Пакет?

— При нем. Не вскрывали. Ждем вашего распоряжения.

— Где он сейчас?

— В особом отделе. Ждет допроса.

— Допросите, но аккуратно. Если он наш, пусть видит, что мы ему доверяем. Если не наш… — я помолчал. — Если не наш, пусть и в этом случае думает, что ему верят.

— Вас понял, товарищ командующий.

Грибник повернулся, чтобы уйти, но я остановил его:

— И вот еще что. Семья моя в Москве. Проверьте, все ли там в порядке.

— Уже проверял, — ответил Грибник. — Все хорошо. Охрана усилена. Дополнительные посты выставлены. За квартирой наблюдают круглосуточно.

Я кивнул. Это было главное. Кто бы там что ни задумал, они не должны добраться до моих.

— Спасибо, товарищ майор государственной безопасности. Жду ваших сообщений.

Он приложил руку к козырьку фуражки, развернулся и вышел. Начштаба поднял голову от карты:

— Что-нибудь серьезное, Георгий Константинович?

— Пока не знаю, — ответил я, — но скоро буду знать.

Я вернулся к столу, взглянул на карту, на которую начштаба успел нанести свежие данные. Немцы отходили, но они, наверняка, оставили в нашем тылу, в освобожденном Минске, своих агентов. Так что произойти могло все, что угодно.

— Герман Капитонович, соберите совещание всех командующих, как только будет готов план наступления, — приказал я.

— Есть, товарищ командующий!

* * *

Кабинет, где еще месяц назад работал первый секретарь ЦК Компартии Белоруссии Пономаренко, теперь стал штабом Западного фронта. Стены были увешаны картами, на столе выстроились полевые телефонные аппараты.

Стекла в окнах были выбиты, вместо них натянули плащ-палатки, но в помещении все равно гулял сквозняк. Я сидел во главе стола, покрытого зеленым сукном. Справа от меня расположился начальник штаба Маландин, слева — член Военного совета Мехлис.

Вдоль длинного стола, покрытого оперативными картами, разместились командующие армиями и командиры соединений. Генерал-лейтенант Филатов, 13-я армия которого первой приняла на себя удар Гёпнера и первой пошла в наступление.

Генерал-майор Фекленко, командир 19-го мехкорпуса. Это его танкисты размазали Гудериана. Генерал-майор Кондрусев, командир 22-го мехкорпуса, поддержавшего удар с юга. Они оба лишили противника его главной ударной силы.

Генерал-лейтенант Лукин, командующий 16-й армией, принявшей участие в освобождении Минска. Генерал-майор Коробков, командующий 4-й армией, державшей оборону по Березине.

Генерал-полковник Кузнецов, командующий 3-й армией, выведенной из окружения и приведенной в порядок, что также позволило ей эффективно действовать. Генерал-майор Голубев, командующий 10-й армией, что вышла из Беловежской пущи и ударила с тыла.

Генерал-майор Жадов, командир 4-го воздушно-десантного корпуса. Генерал-майор Пронин, командующий 1-й, 2-й и 3-й дивизиями Московского ополчения. Генерал-майор Швецов, командир 133-й Сибирской стрелковой дивизии, очень пригодившейся под Оршей.

Генерал-майор Копец, командующий ВВС фронта. Майор государственной безопасности Бирюков, командир партизанского соединения, громившего немецкие штабы и не дававшего им организовать тыл.

Я встал, обвел взглядом присутствующих.

— Товарищи командиры. Мы собрались здесь, чтобы обсудить план дальнейших действий. Ставка пока не утвердила его — я хочу услышать ваше мнение, ваши предложения, ваши сомнения. Говорить будем прямо, без оглядки на чины и звания.

Я кивнул Маландину. Начальник штаба поднялся, подошел к большой карте, висевшей на стене.

— Обстановка к исходу пятнадцатого августа такова, — начал он, беря указку. — Противник отброшен от Минска на запад на расстояние от пятидесяти до восьмидесяти километров. 3-я танковая группа Гота разгромлена, ее остатки отходят в направлении Вильно. Командующий группой генерал-полковник Гот в нашем плену.

По кабинету прокатился сдержанный гул. Лукин, сидевший напротив, одобрительно кивнул.

— 2-я танковая группа Гудериана, — продолжал Маландин, — уничтожена еще ранее. Сам Гудериан пробился к своим, но его группа как боевая единица перестала существовать. 4-я танковая группа Гёпнера отходит на север, к Лиде, понеся тяжелые потери. 1-я танковая группа Клейста отходит на юг, за Березину, прикрывая бобруйское направление.

Он перевел указку на карту, где синие стрелы немецких группировок были нанесены тонкими, прерывистыми линиями.

— Пехотные дивизии противника также понесли потери. По данным разведки, фон Бок перебрасывает резервы с центрального участка на фланги, опасаясь нашего прорыва к Варшаве. Однако, — начальник штаба повысил голос, — у немцев сохраняется возможность для контрудара. Гёпнер и Клейст, хотя и потрепаны, все еще представляют серьезную угрозу. Если мы не будем действовать активно, они могут окопаться и перейти к обороне.

Он опустил указку, сел на свое место. Я поднялся, подошел к карте.

— Товарищи, задача на ближайшее время — не дать немцам закрепиться. Мы должны продолжать наступление, пока они не оправились от удара. Вопрос, куда бить? Вариантов два. Первый — наступать на запад, к Бресту, выходить на государственную границу. Второй — наносить удары по флангам, добивая Гёпнера на севере и Клейста на юге, чтобы