Путь Строителя 7 - Алексей Ковтунов

В фартуке, в шапочке для готовки, и со скалкой в руке, будто собирался этой скалкой кого-то покалечить.

— Чего орешь, придурок? — рявкнул охотник, и голос его не оставлял ни малейших сомнений, что скалка в его руках ничуть не менее опасна, чем обычное оружие. — Говори, что случилось!

— Т-т-тревога… — солдат все еще не мог отдышаться и только хватал ртом воздух, пытаясь выдавить хоть что-то членораздельное.

— Да где тревога, дурень? Толком скажи!

— На болоте! Монстр! Рея жрет!

Кейн помолчал, опустил взгляд на скалку в своей руке, и что-то мелькнуло в его глазах, то ли раздражение, то ли нечто совсем иное.

— Так тебя же, барана, отправили, чтобы Рея никто не сожрал! — из-за домов вывернул командир оставшихся гвардейцев, в своем неизменном закрытом шлеме. — Отряд собрать! А ты докладывай, какой монстр, сколько, уровень опасности!

— Там тварь! Огромная! Вот такая! — солдат развел руки и попытался показать размер, от чего стало только непонятнее. — Из болота вылезла, напала, я еле ноги унес!

— Я пойду! — Тобас шагнул вперед, и голос не подвел, прозвучал твердо.

Но на плечо легла тяжелая рука, и Тобаса мягко, но неумолимо оттянули назад. Отец подошел незаметно и встал рядом, уже готовый отказать, по лицу видно.

— Идет Кейн, Гундар, — голос старосты лег негромко и ровно, но повторять никому не пришло бы в голову. — Возьмите еще двоих для подстраховки. Остальным оставаться в деревне. Работы остановить, людей под защиту стен.

Приказ сработал мгновенно, без суматохи иди лишних вопросов. Кейн исчез в доме и через несколько ударов сердца появился уже без фартука и шапочки, зато с коротким клинком на поясе. Гундар подтянулся со стороны частокола, молча выслушал старосту и кивнул. Двое охотников из тех, что стояли поблизости, присоединились без слов, и вся четверка рванула в сторону болот.

Староста положил ладонь на рукоять катаны и просто стоял, глядя им вслед. Гвардейцы без суеты разошлись по позициям, командир раздал приказы, усилил дозоры на стенах. Через пару минут уже казалось, что ничего и не случилось, деревня работала, только чуть тише и настороженнее.

А Тобас стоял на том же месте, и рука отца все еще лежала на его плече. Даже здесь не пригодился… Даже ради спасения Рея, которого отец ценит больше, чем кого-либо в этой деревне, по крайней мере сейчас Тобасу кажется именно так. И чего с ним все так носятся? Практик, ну и что? В деревне есть и другие молодые практики, подрастают, тренируются, они чем хуже?

Староста убрал руку и ушел, так и не сказав ни слова. Тобас же махнул на все рукой и побрел дальше, потому что больше делать нечего. Идти лопатой махать под крики Хорга? Так Хорг лично ему ничего не приказывал, а отец велел делать только то, что скажут Хорг или Рей. Рей тоже ничего не говорил, может его на болотах какая-то тварь прямо сейчас доедает, хотя верится в это слабо, скорее всего солдат слегка преувеличил. Этого таракана просто так не раздавить, обязательно найдет способ выкрутиться. Так что остается ходить и думать о чем-нибудь хотя бы нейтральном.

Только ничего не выходит, стоит чуть расслабиться, и мысли снова утекают не туда.

Вот и сейчас на глаза попалась убогая лачуга без двери и без забора, которую Тобас узнал сразу.

— Придурок, — процедил сквозь зубы. — Мог бы себе дом хоть починить, а то живет как нищий, строит лазареты всякие. Только идиот так будет делать.

Лачугу он рассмотрел издалека и подходить не собирался, но в какой-то момент что-то показалось странным. Остановился, пригляделся… В этой части деревни обычно немноголюдно, только редкие жители копаются в компактных огородах, бродят куры с гусями, рядом сточная канава, низина, а ближе к вечеру тут еще и комары налетают тучей. Неприятное место, в общем, делать здесь нечего.

Но сейчас Тобас заметил мужичка, который шел вдоль канавы в сторону Реевого дома. Коротко стриженный, в простой одежде, но какой-то неправильный. Взгляд не деревенский, цепкий, бегающий, из тех взглядов, которые все время ищут, кто смотрит. Сначала они разминулись, и Тобас даже не обратил бы внимания, но потом что-то заставило его остановиться и обернуться.

Мужичок прошелся вдоль канавы, постоял у частокола, делая вид, что всегда тут стоял и вообще никуда не торопится. Потом еще раз огляделся и юркнул в дверной проем Реевой лачуги.

Тобас стоял поодаль и смотрел. Прошло не больше двух минут, и мужичок вышел, как ни в чем не бывало, поправил что-то за пазухой и пошел вдоль частокола, не оглядываясь.

Надо ли вмешиваться? Мужичок явно из последних беженцев, Тобас уже успел узнать про них и солдаты сказали, что среди беженцев могут быть не совсем приличные люди. Мол, по пути прибились какие-то, но разбираться времени не было. И этот зашел точно не в гости, хозяина дома нет.

Это же Рей, пусть сам разбирается со своими ворами, раз такой умный и деловитый.

Тобас уже развернулся, чтобы уйти, и даже сделал пару шагов, но не смог. Остановился, и это его самого удивило, потому что ноги отказались идти дальше, будто уперлись в невидимую стену.

Какая-то вороватая тварь ворует не просто у Рея. Она ворует у жителя деревни, а деревня для Тобаса родная, и каждый, кто тут живет, пусть даже самый раздражающий, все равно свой. Как ни крути, а Рей деревенский, и если какой-то пришлый утырок лезет в чужой дом, то он лезет ко всем, в том числе и к Тобасу. К тому же, чего ценного может быть у Рея? Ничего, кроме инструмента, а инструмент этот сейчас работает на всю деревню. Значит, украли не у Рея, а у всех.

— Эх… — Тобас выдохнул и быстрым шагом пошел за мужичком.

Тот уже добрался до второй вышки и собирался свернуть в какой-то из дворов, но Тобас нагнал раньше.

— А ну стой!

Мужичок обернулся. Глаза прищурились, оценивая, и на лице проступила настороженная наглость.

— Чего? Ты кто такой?

— Показывай, что украл. Лучше сделай это по-хорошему.

— Хах! — оскалился тот. — А то что? Я ничего не крал, все свое ношу с собой!

— Я видел, как ты вынес что-то из дома Рея, — Тобас пожал плечами и начал обходить мужичка, отрезая путь к проулку.

Вблизи стало окончательно ясно, что тип из последней волны беженцев. Среди них хватало вот таких, одетых чуть получше деревенских, с бегающими глазами и повадками, которые выдают не явно не работягу.