Город Гоблинов. Айвенго III - Алексей Юрьевич Елисеев

за спиной, причём затягивала она узлы с подчёркнутой аккуратностью и неожиданной злостью. В это же время Неун просто наклонился, без видимых усилий поднял за шиворот второго валяющегося на полу дунгака, того самого, которому Молдра минуту назад технично отсушила ноги древком, и небрежно швырнул его обмякшее тело прямо в глубину сигнальной ниши. Вражеский стрелок оказался оглушённым, но судорожно дышал, цепляясь за жизнь. Вот и отлично. Пусть эти пещерные стратеги потом самостоятельно разбираются, кто конкретно из них виноват в провале, кто именно халтурил на дежурстве, и по какой такой загадочной причине две отлично вооружённые, подготовленные боевые единицы в родных стенах всухую проиграли скоротечный бой пёстрой компании из недавних беглых рабов, флегматичному анту, жестокой эльфийке и одному доведённому до крайности, перманентно раздражённому грузчику.

Ги, воспользовавшись моментом, с нескрываемым мстительным удовольствием и садистской ухмылочкой протолкнул грязную промасленную портянку глубоко в глотку связанному пленнику, и тут же с визгом отскочил на безопасное расстояние, когда тот в последнем отчаянном рывке лязгнул зубами, едва не откусив нашему проводнику палец.

— Вот видишь, что и требовалось доказать, — назидательно произнёс я, наблюдая за ужимками своего чернокожего скаута. — Оказывается, даже эти недоразвитые пещерные дикари на уровне животных инстинктов понимают, кого именно в нашей дружной команде можно безнаказанно пытаться кусать, не опасаясь при этом немедленных и фатальных для собственного здоровья последствий.

— Ги очень полезный и нужный член отряда, господин, — обиженно забормотал гоблин, баюкая спасённую конечность и бросая на пленника полные ненависти взгляды.

— Безусловно, ты невероятно полезный, прямо незаменимый, — согласился я, проверяя застёжки на куртке. — Именно по этой причине я рекомендую тебе держать свои драгоценные пальцы при себе и не совать их в чужие пасти. Твои руки нам ещё гарантированно понадобятся, чтобы натягивать тетиву лука, когда придёт время отбиваться от местных обитателей.

Собравшись, мы аккуратно, гуськом двинулись дальше. Неун, выступая в роли бессменного авангарда, первым подошёл к чернеющему низкому боковому лазу, на который ранее трясущимся пальцем указал наш разговорчивый пленный, и вынужденно опустился почти на одно колено, чтобы заглянуть в непроглядный мрак. Из узкого зева на нас немедленно пахнуло пронизывающей промозглой сыростью. Местный сжатый воздух ощущался совершенно иначе, он имел явный привкус стоялой воды, оседая на языке мерзкой плёнкой, словно пористый древний камень в этих катакомбах столетиями жадно пил подземные стоки, а теперь неторопливо и злорадно выдыхал накопленную гниль нам прямо в лица. Привычного светящегося мха, хоть как-то разгонявшего тьму в верхних ярусах, в этом отнорке почти не наблюдалось. Лишь редкие, болезненно-бледные, чахоточные пятна лишайника кое-где жалко цеплялись за склизкие стены, а сразу за ними начиналась абсолютная, непроницаемая темнота, настолько плотная, низкая и промозглая, что казалась осязаемой преградой, способной раздавить человека одним своим присутствием. Пришлось разжечь принесенные факелы.

В этот самый момент из-за нашей спины, из непроглядных глубин только что пройденного нами основного тоннеля, донёсся протяжный, леденящий кровь кинокефалий вой. Звук долетел до нас сильно искажённым, разбитым о множество каменных поворотов, ослабленным и перекошенным многократным эхом, однако я безошибочно узнал эту безумную, вибрирующую интонацию ярости и охотничьего азарта. Проклятые псоглавцы Рваного Уха всё ещё шли по нашему следу, упорно сокращая дистанцию. Искусственно вызванный нами обвал потолка, несомненно, задержал их продвижение, возможно, даже серьёзно покалечил кого-то из них, а если повезло, то и вовсе размазал по плитам особо ретивого идиота, которому не посчастливилось бежать в авангарде. Но эта каменная преграда их не остановила. Разумеется, не остановила, было бы слишком щедро и наивно надеяться на такой чудесный исход в этом лишённом справедливости мире.

Я бросил тоскливый взгляд на уходящий прямо основной транспортный ход, в темноте которого нас с распростёртыми объятиями дожидались отравленные дунгакские стрелы и тяжёлые валуны, а затем снова перевёл глаза на тесный, сочащийся влагой боковой лаз, уводящий под уклон к старой дренажной галерее. Выбор у нашей команды, как оно обычно и случалось в последнее время, был поистине королевский, с широчайшим ассортиментом способов расстаться с жизнью. Мы могли либо гордо и прямолинейно шагнуть туда, где злобные коротышки уже засели в засаде, либо добровольно полезть в эту древнюю, хлюпающую сырость, где любой неосторожный шаг гарантировал падение в бездонную трещину и бесславное окончание этого скверного дня с полным, окончательным погружением в местную гидротехническую историю, без малейших шансов на всплытие.

— Мы спускаемся и идём через дренаж, — глухо произнёс я, принимая окончательное решение, от которого теперь зависели жизни всей группы.

Услышав мой приказ, Фэйа не проронила ни слова, лишь поправила ножны. Зэн, демонстрируя завидную исполнительность, ещё раз механически дёрнул узел на скрученных ремнях второго барахтающегося пленника, проверяя их на прочность, и тяжело поднялся на ноги. Молдра в последний раз бросила долгий, сканирующий взгляд в мрачную глубину основного коридора, словно мысленно прощаясь с неслучившимся боем, и развернулась к спуску. Неун, не тратя времени на сомнения, первым пригнул свою массивную фигуру перед низким, сочащимся слизью лазом, готовый продавливать пространство своим телом. А вот стоящий рядом Ги уставился в эту хлюпающую, мокрую темноту с таким непередаваемым выражением панического ужаса на морде, будто его лично в письменном виде пригласили на торжественный ужин прямо в желудок очень старого, невероятно злого и извечно голодного каменного божества.

— Ги не любит старые водяные ходы, господин, — жалобно проскулил он, переминаясь с ноги на ногу и пытаясь вжаться в стену.

— Поверь мне на слово, никто в здравом уме здесь не любит водяные ходы, — раздражённо процедил я, хватая его за шкирку. — Просто именно сегодня, в эту самую минуту, они любят нас чуть меньше, чем ядовитые стрелы. Так что перебирай лапами.

Я без особых церемоний с силой подтолкнул упирающегося гоблина в спину, заставляя шагнуть во мрак, потому что старые добрые традиции мотивации необходимо было соблюдать, особенно если эти нехитрые телесные внушения надёжно помогали нашему гоблину внезапно не раствориться в обратном направлении при первых признаках опасности. Ледяной, пропитанный вековой гнилью сквозняк из узкого лаза немедленно ударил мне прямо в лицо, мгновенно слизал с разгорячённой кожи жалкие остатки тепла, заставив мышцы рефлекторно сжаться от холода, и я сделал свой следующий тяжёлый шаг во тьму, уже заранее всем сердцем ненавидя абсолютно всё, что могло поджидать нас там, на нижних ярусах. Ненавижу подземелья. Ненавижу пещеры.

Глава 20

— Там темно, хозяин, — предпринял последнюю попытку гоблин, вжимая голову в плечи и переминаясь с ноги на ногу в жидкой грязи.

Я молча дёрнул его за воротник, притягивая ближе, и с деланным