Рассвет русского царства. Книга 10 - Тимофей Грехов

в прорыв. Видно было плохо из-за дыма, но я различал его коня и слышал его голос. Татары пытались расширить прорыв, но арбалетчики, бившие почти в упор по татарам, и Холмский с более чем тысячей всадников заставили их попятиться назад.

Левее, за лесом, снова бухнуло. По всей видимости Ярослав ещё работал.

— Дмитрий, — Бледный встал рядом, и я заметил, что он держит левую руку как-то странно. — Дмитрий, у тебя там что-то в строю не так.

Я посмотрел, и он был прав.

Татары, огибая колья и рогатины, пёрли на копейщиков в центре, и те начали прогибаться. Татары давили, и видно было, что вот ещё чуть-чуть и порвут. Бледный вовремя заметил это… нам нельзя было допускать второго прорыва.

И тут я понял, что больше стоять и махать флажками не могу.

Конечно, я понимал, что моя задача командовать полками, а не нестись наперерез врагу… что не должен лезть в свалку.

— Тесть!

— Даже не проси меня остаться, я с тобой.

Я нахмурился, кивнул.

— За мной. — И повернулся к Курмышким сотням, что были со мной. — КУРМЫШ! ЗА МНОЙ!

Тесть тоже закричал.

— ЗА РУСЬ! НОВГОРОД! ЗА МНОЙ! —

Боковым зрением я отметил, что Бледный даже помолодел за эти секунды лет на десять. Обычный человек изменился бы в лице в противоположную сторону, но Бледный был сделан из другого теста.

Видимо увидев, что я иду в бой, рядом со мной выскочил Семен.

— Обратно! — крикнул я.

На что он покачал головой.

— Ратмир сам справится. А я тебя прикрою.

— Черт с тобой! — крикнул я через плечо.

Я ещё сильнее пришпорил Искру и понёсся вдоль строя. За мной тесть.

— ЗА НАМИ РУСЬ! — заорал я так, чтоб слышали в задних рядах. — ЗА НАМИ СЕМЬИ! ЗА НАМИ ВСЁ, ЧТО ЕСТЬ! БЕЙ ИХ! — направив копьё мы успели как раз когда верхом на конях татары пробились через последнюю линию обороны передового полка.

Я выставил копьё, ткнул в первого, кто на меня вылез, и наконечник вошёл ему в плечо, я провернул и тут же выдернул. Он завалился набок, и я переключился на следующего. Второй взял меня сверху саблей, я подставил копьё древком, удар прошёл вскользь. Удар щитом, закрываю ему обзор и тут же ткнул его в горло.

— Вжих, — рядом с моим ухом пролетела стрела. Даже гадать не стоило, чтобы понять, кто прикрывает мою тушку.

Стрела угодила татарину в нос, и он упал на седло.

Третий противник попался серьёзный. В кольчуге, в добром шлеме… Он ударил копьём снизу, и древко моё треснуло. Я отбросил обломок, выхватил саблю.

— Ну, давай, — прошипел я.

Он усмехнулся и ударил сверху. Я ушёл влево, рубанул его по бедру. Стальная сабля не подвела и вошла в кольчугу, как раскалённых нож в масло.

— Кха… — охнул татарин, и я добавил по шее. Только тогда он повалился под копыта.

Искра, прикрытая доспехами, шла как танк. Она не пятилась, не пугалась криков.

Тесть рубился справа, и его неплохо прикрывали его воины. Он работал коротко, без замаха: сабля вверх, вниз, в сторону.

— Митрий! — заорал Семен. — Сзади!

Я нагнулся, и что-то прошло над ухом. В бою всё проходило слишком быстро. И я не успел заметить, как моего воина справа срубили, и враг успел зайти мне сбоку… почти за спину.

Я развернул Искру и увидел татарина с занесённой саблей, не успел добить замах, как тесть вылетел сбоку и татарская голова отлетела, а тело ещё секунду сидело в седле.

— Спасибо! — крикнул я, стирая попавшую кровь на лицо. Картина наверняка была ужасающей.

— Сочтёмся! — ухмыльнулся Андрей Федорович.

Тесть тоже был весь в крови. Своей или чужой, просто не разобрать. Шлем сбит набок, кольчуга в одном месте порвана, видно белую рубаху под ней.

Я огляделся по сторонам. Нас оттянули курмышские и нижегородские вглубь строя, и я увидел, что и левый фланг начал прогибаться. Но, что ещё хуже, Ахмат послал ещё тумен.

— Ратмир! — крикнул я в сторону холма левого фланга. К слову, именно он прикрывал наши орудия, находившиеся выше. — По прорыву.

Расслышал он или нет, я не знал. Но через две секунды бухнуло. Ближний тюфяк ударил каменным дробом почти в упор, под углом. Зацепил, наверное, и наших. Но прорыв захлопнулся.

— Андрей Фёдорович, цел?

— Цел, — тесть подъехал.

— БАХ-БАХ-БАХ! — загрохотали «рыси». Потом второй раз, а третий дать не успели, потому что татары отступили.

Я повернулся к тестю.

— Командуй смену передового полка. Рязанских и московских ставим, а углицких и волоцких в тыл, передохнуть.

Тесть кивнул, и когда мы возвращались на холм, с которого наблюдали за битвой, к нам подъехал Тверской. Судя по всему, он тоже побывал в бою.

— Холмского ранили, — сказал он

Я тут же обернулся. И увидел, как его уносили на носилках четверо дружинников.

— Насколько сильно? — спросил я.

— Стрела навесом, в плечо.

Я кивнул. Первый порыв пришлось унять, а именно броситься и самому провести операцию. Но этого было делать нельзя.

Честно, я выматерился не стесняясь в выражениях. Холмский был мне очень нужен здесь, без него будет тяжелее.

Тем временем я заметил, что из-за леса выезжают наши воины.

— Что у Ярослава? — тут же спросил я, хотя сам понимал, что все, кто сейчас были рядом, были со мной в бою. И не могли следить за обстановкой. Бледный послал одного из своих воинов, и тот вернулся очень быстро.

— Возвращается, — доложил воин и указал рукой. — С ним всё в порядке.

Я посмотрел влево. Точно, из-за леса выходила колонна. Между всадниками вели лошадей с переброшенными через сёдла телами. Много… сотни три, не меньше.

Ярослав подскакал минут через пять. Он был грязный, как чёрт, хотя уверен, я выглядел не лучше.

— Воевода, — ухмыльнулся он, оглядывая меня и тестя.

— Что у тебя? — тут же спросил я.

— Отбили, — ответил он. — Их там тысячи три было, не меньше. Лес мешал им пройти на лошадях, пытались по тропкам пройти, но мы им этого не дали. Подпустили поближе и гранатами начали закидывать, а потом в ближний бой пошли.

— Потери? — спросил я.

— Не считали. Наших сотни три, не меньше. Раненных я приказал к госпиталю везти. — Он сделал паузу. — А татар почти полторы тысячи осталось там лежать. Остальные сбежали.

— Молодец, — я хлопнул его по наплечнику. — Возвращайся туда, на правый фланг, рядом с полками Тверского. Встань так, чтоб видели тебя с той стороны. Чтоб Ахмат понял, что туда ему идти не стоит.

— Понял, — сказал он.

— Ярослав, — улыбнулся я.

— А?

— Молодец, говорю.

Он усмехнулся, кивнул