Рассвет русского царства. Книга 10 - Тимофей Грехов

был прав, наверное, но с этой тысячей мы справимся сами. Не тратя драгоценный залп… потому как он пригодится нам, когда Ахмат пошлёт следующие тумены.

— Рано, — повторил я.

И тут что-то прошелестело за моей спиной. Раз… другой…

Я обернулся.

Сигнальщик держал флажок в опущенной руке и смотрел на тюфяки.

— Бах-бах-бах.

— «СУКА!» — про себя выругался я.

В тот же момент я пришпорил Искру и через три секунды уже стоял рядом с этим чудом природы. Не сдержался и хлопнул его ладонью по затылку. Не сильно, но так чтоб дошло.

— Ты что творишь?

Он повернулся и с испугом посмотрел на меня.

— Я… я…

— Ты мне скажи, каким местом ты думал? Я же сказал — рано.

— Вы говорили о тюфяках, я понял, что пора…

— Ты понял… дебил, бля…

Он ещё что-то начал мямлить, но я уже смотрел на поле. Дым от тюфяков расходился… ветер был боковой, тянул вдоль берега. И когда он разошёлся, я увидел, что нет больше татар, но, что ещё хуже, тюфяки задели наших.

— Сука, — повернулся я к сигнальщику. Этот засранец, только что от моего имени отдал приказ стрелять по своим же! СВОИМ!

Я спрыгнул с коня и со всего маха вмазал ему в нос. Раздался хруст, и он завалился на снег, потерял сознание.

— Придёт в себя… — показал я на это недоразумение, — в первый ряд его, встречать врага! — отдав приказ я забыл о сигнальщике, продолжил отдавать приказы. — Пока татар не стал нападать, всех раненных отправить к Федору.

Но времени Ахмат нам не собирался предоставлять.

— Дмитрий, — Холмский тронул меня за рукав. — Смотри, левее.

Я посмотрел.

По льду, версты на полторы ниже по течению, там, где берег загибался, шла колонна. И двигались они к нашему левому флангу, там, где был лес и где я поставил всего сотню, потому что думал не пролезут.

Вспомнились слова Марии Борисовны касательно этого леса…

— Вот это обходной, — сказал Ярослав.

— Ярослав, — сказал я.

Он уже смотрел на меня.

— Возьми своих и закрой это. Иди берегом, не по льду, быстрее выйдешь к ним наперерез.

— Я с тобой, — тут же сказал Андрей Федорович.

— Нет, — сказал я. — Ты останешься со мной.

Тесть был староват уже для рукопашного боя, а я не собирался нести скорбную весть Алёне.

Андрей Федорович нахмурился, но возражать не стал. Ярослав же кивнул и повел две тысячи всадников наперерез татарам. Не тратя времени, я послал за Лёвой.

— Двадцать гранатников пошли вместе с Ярославом. Но сам остаёшься здесь.

— Сделаю.

Всё происходило очень быстро, и не успели мы ещё перезарядить не то что рыси, но и тюфяки, а Ахмат послал на мой передовой полк новую волну конницы.

Там всё ещё шла свалка у берега… арбалетчики, лучники били без передыха. Как и татары начали усиливать обстрел наших позиций из луков.

— Владимирских на подкрепление отправляй, — сказал я Холмскому.

Он кивнул, и тут же спросил.

— Может, гранатами?

Немного подумав, я посмотрел на противоположный берег. Ахмат не задействовал ещё даже половины своих войск. Рано ещё было бить гранатами, про засадные полки я вообще молчу.

С той стороны реки, из-за первых рядов атакующих, поднялась туча стрел. Я задрал голову.

— Щиты! — заорал я и тут же со всех сторон заорали ещё несколько голосов то же самое.

Стрелы прошли накатом. Что-то застучало по щитам, что-то воткнулось в землю рядом, что-то ещё во что-то. Я не смотрел. Пригнул голову, прикрылся щитом, почувствовал, как одна чиркнула по наплечнику, но не пробила, скользнула. Искра под мной дёрнулась и обиженно всхрапнула.

Вторая туча уже поднималась. Я видел её на фоне неба… вот это зрелище, которое я бы предпочёл увидеть где-нибудь в другом месте… скажем, на картинке.

Что происходило у Ярослава я не видел, но вскоре оттуда стали раздаваться взрывы гранат.

* * *

POV

Хан Ахмат

(после поединка Дмитрия и Сайида)

Тело привезли молча… Трое подъехали шагом. Ахмат стоял у шатра и просто смотрел, как они спешиваются, как снимают сына с седла, как кладут на расстеленный плащ.

Один держал голову Сайида и, поклонившись, положил её рядом с телом.

Он опустился на колени прямо в снег. И советники, боясь попасть под горячую руку, попятились. Никто не произнёс ни слова.

Ахмат долго не двигался. Потом положил ладонь на лицо сына, что-то прошептал.

Рядом же, за полукругом телохранителей, стоял Нильс Васса и наблюдал. Он желал видеть сына хана живым… но Строганов снова победил.

Сайид… он был хорошим материалом. Честолюбивый, горячий, с той особой уверенностью в себе, которая появляется у молодых мужчин, когда им долго говорят, что они особенные. Таких было легко поджечь и так же легко использовать этот огонь.

Нильс убрал мысль и стал ждать.

Ждать пришлось недолго.

— Ты…

Ахмат не поднялся. Он говорил, стоя на коленях.

— Ты виноват в том, что мой сын мёртв. — И, сделав паузу, приказал. — Взять его.

Двое успели раньше, чем Нильс успел шевельнуться. Схватили за локти, рванули вниз. Он встал на колени, без сопротивления, потому что сопротивляться сейчас было бы глупо.

— Великий хан, — он говорил ровно. — Моей вины в этом нет. Я отговаривал Сайида. Лично говорил ему, что Строганов опасен. Что поединок не нужен… Что незачем рисковать.

Ахмат поднял взгляд.

— Мне докладывали, — сказал хан, — как ты, услышав от Сайида, как он победил в поединке, потом очень долго восхвалял его. Как называл его истинным потомком Чингиса. Как говорил, что такой воин не может проиграть.

Нильс чуть прикрыл глаза.

— Называл, — согласился он.

— Ты играл на его чувствах. — Ахмат встал. — Ты хотел, чтобы он уверовал в свою непобедимость. Ты думаешь, я не понимаю, что ты делал?

Вот тут надо было промолчать. Умный человек точно промолчал бы. Но Ахмат был сложным человеком и подход к нему был другим.

— Тогда, если ты знал, что я делаю… — сделал паузу Васса. — Почему отпустил своего сына на поединок? — Ахмат молчал. — Ты сам верил в его победу. Ты не остановил его и сейчас ты пытаешься переложить…

Удар ногой пришёл сбоку, прямо по рёбрам.

Васса согнулся.

Повернул голову. Рядом стоял молодой воин очень похожий на покойного Сайида. Только у этого человека взгляд был злым и без уверенности в себе. Хасан (второй сын Ахмата) злился, потому что боялся.

— Заткнись, — прошипел он.

Нильс заткнулся.

Подождал, пока ребро перестанет гореть. Ждать пришлось несколько секунд. Потом он выдохнул через нос и выпрямился.

— Великий хан, — стараясь скрыть страх, произнёс Васса. — Я здесь как представитель Ливонского