Наследие младшей ветви - Юджин Никитин

быстро, да и до собак было бы рукой подать. Так что укладывался спать Андрей в тревожном напряжении, ещё и рука, растрясенная им во время скачки по лесу даром что на перевязи, болела нещадно. При мысли о руке всколыхнулась новой горячей волной злость на Никиту, идиота брата, не сумевшего совладать с мальчишкой и кому рассказать со смеху помрут нанесшего своему же брату удар стилетом в плечо.

Прав был отец, когда называл Никиту и Кирилла дурнями что только вредят семье. Один так опозорился при всех на балу, не смог справиться с этим мальчишкой Беловым. А теперь и второй из-за своей придурковатости, и расхлябанности давшим опять этому же Белову уйти. А ведь уже взрослый, женат и даже сын растет с дочкой. А ехал как будто на прогулке был, а не на казнь сопровождал приговоренного. И ведь предупреждал его Андрей — чтобы был на стороже. Но нет расслабился, даже не смог оружие удержать. Так что теперь ходит с бланшем под глазом, пусть радуется, что тогда возле кареты ему Андрей глаз не выбил, ударив рукояткой револьвера в приступе злости.

Как не злиться, когда ему пришлось стрелять с не раненой левой руки по скачущему как заяц и кувыркающемуся как непонятно кто беглецу. И ведь научил же кто-то. Такое Андрей видел только у пластунов в предгорьях на Османской границе, когда отбывал воинскую повинность после школы. А тут совсем мальчишка, такие пируэты выделывал что можно было бы залюбоваться если бы время было и не надо было бы по нему попадать.

Ничего далеко не уйдет, не должен. С утра с первой зорькой встанут на след, который вчера лесничие потеряли и загонят этого кувыркающегося зайца до нужного результата. Если еще вчера, когда везли его на заимку ещё были мысли поглумиться над ним прежде чем прибить, отливая в полной мере пролитые матерью по опозоренному и отправленному в Тулу Кириллу, то теперь мешкать никто не будет. Пулю в лоб сразу. Даже собаками травить не будут, ну может если только чуть-чуть коли будет такая возможность. Теперь выбора у них нет, да и после того как захватили его выбора уже не было. Живым отпускать его нельзя.

Один из лесничих вечером вместе с придурком Никитой по его распоряжению ускакали в Буй. Так что к утру поднятые по тревоги люди разъездами перегородят все пути в город и мимо них он не пройдет. А если надумал спрятаться в лесу и отсидеться, то тут они его и прижмут. Школьник, да после ночи в одиночестве в лесу если выжил, и звери не задрали будет легкой добычей для своры. С этой гревшей душу надеждой Андрею и удалось забыться тревожным сном, баюкая притянутую тугой повязкой к телу руку.

Двинувшись утром по намеченному заранее направлению Белов старался изо всех сил маскировать свой путь. Делал резкие смены направления, кружил петли, возвращаясь по своим собственным следам, чтобы запутать погоню. Да и вообще выбирал густой подлесок, пролезая через бурелом и перепрыгивая поваленные деревья, затирая и посыпая листвой потом места куда попадал при приземлении. А пару раз удавалось спускаться в крутые овраги и по сто-сто пятьдесят метров он шёл по руслу малюсеньких ручейков, стараясь ступать по камням и не оставлять следов в иле и на берегу. В общем по тем местам. где трудно пройти с собаками.

А то что для его поисков используют охотничьих псов он даже ни на минуту не сомневался. Его ведь явно изначально везли куда-то в лес, в загородную усадьбу что вряд ли с такой-то ухабистой дорогой, скорее на какую ни будь заимку. А там собаки точно должны быть. Так что приходилось изгаляться из всех сил. И сожалеть что с собой нет табака или перца чтобы отбить нюх у охотящихся собак.

Прошло уже часа три-четыре как он был в дороге к которой пришлось прилагать столько усилий, вспомнился описываемый в наставлении по тактико-специальной подготовке временной показатель по скрытному преодолению разведчиками территории противника. Там писалось что скорость при котором преодолевается километр в час — это очень даже прилично. Но только не тогда, когда на хвосте погоня с собаками. А за последний час уже дважды ему казалось, что он слышал вдалеке лай. И это было просто капец как плохо. В лесу лай слышно километра за два-три. А это значило что погоня всё ближе. Если бы не его петляния и увертки со сбитием следа его уже точно настигли бы. Если предположить худшее, что погоня на лошадях, а собаки от своих хозяев максимум в метрах пятистах то вскоре, наверное, придется только бежать, забыв о маскировке, полагаясь на ноги.

Был еще вариант, к которому он уже начал готовиться. Еще только выдвигаясь в путь утром, одно из своих самодельных копий он обломал и оставил себе как короткое копье для совсем ближнего боя. И сейчас если его настигнут собаки у него была еще маленькая надежда что свора небольшая и броситься по очереди — в том порядке как будут его настигать. Притравленная на зверя собака — это опасный и свирепый противник. Но и он просто так не сдастся и постарается выбить главную угрозу до появления всадников. Главное чтобы собак было не больше штук трех — четырех. А то массой задавят как медведя.

Еще буквально через каких-то полчаса шум собачьего лая в стороне откуда он пришел стал частым, а еще минут через пятнадцать уже был непрерывным. Загонная охота приближалась к своему финалу и несмотря на все предпринятые Алексеем усилия враги его настигали. Горькая мысль что, если бы не собаки хрен бы его нашли не сильно облегчала жизнь, давая лишь какое-то небольшое удовлетворение что даже в этом теле он не растерял навыки, полученные в прошлой жизни. Время уверенно подбиралось к обеду, солнце стояло уже в зените и по подсчетам Алексея до момента как его обложат оставалось максимум полчаса-час. Так что смысла в скрытности уже не было, и оставалось только бежать. Что он и сделал, выжимая всю возможную скорость что мог выдавать, скача через подлесок как лось во время гона весной.

За этот, впрочем, как и за прошлый день он много раз благодарил судьбу предоставившей ему в распоряжение целительский артефакт. И за глупость его конвоиров, даже не вздумавших его обыскать. Как бы не был он подготовлен своими тренировками, такое путешествие ему так легко не далось. И он уже час минимум уже упал бы обессиленный