Пустой II – часть 1 - Артемий Скабер

вы видите глиф. Если можете повторить линию, это ещё не значит, что повторите силу. Глифы защищены небом. До Ростка вы можете смотреть на них хоть до слёз. Небо всё равно заберёт понимание.

Внутри у меня стало холодно, снова эти слова. Но я же вижу знаки и некоторые из них даже запомнил. Из четырёх во мне остались три. Два я вбил в тело и один, ещё предстоит изучить.

— Гнёзда. — продолжила Севра, и я заставил себя слушать, чтобы не уходить в свои мысли. — Гнездо — место, где глиф может жить не как вспышка, а как часть вашей силы. Не нужно активировать активируется каждый раз с нуля. Ждёт внутри. У каждого пути свои места. В теле — у кожи, у мышц, у костей, у крови. В оружии. В артефакте. В источнике. Иногда — в самой структуре техники.

Кто-то у дальнего стола поднял руку.

— А в теле где?

— Позже, — ответила учитель, не глядя на спрашивающего. — Не забивайте голову тем, чем не сможете пользоваться.

Сидел и слушал, как у меня внутри собирается один вопрос, и я уже понимал, что не задать его не смогу.

Поднял руку.

Севра увидела сразу.

— Да? — она улыбнулась, от чего я даже немного растерялся.

— А гнездо может быть в зерне? — спросил и постарался, чтобы голос вышел ровным. — Потом, когда уже есть Росток?

В классе у дальнего стола кто-то прыснул. Сарн повернул ко мне голову и улыбнулся, мотая головой, а вот Серва тут же убрала улыбку.

— Хороший вопрос, — сказала она наконец. — Слишком ранний, но хороший.

Пауза.

— На источнике — нет. Нормальный практикующий не размещает глиф на источнике. Теоретически с внутренней основой силы работают. Этим занимаются мастера ближе к Сердцевине. Очень уверенные мастера. И только с теми глифами, совместимость которых проверена годами. А ещё они должны быть очень… секретными, чтобы остальные не догадывались, что там помещено.

Чувствовал, как во рту пересыхает, но заставил себя задать второй:

— А если кто-то попробует раньше?

У неё в углах рта что-то сместилось, но не вверх.

— На Ростке? Искалечит себя. Источник у него поломается так, что не соберёшь, даже на Узле, скорее всего приведёт к очень плачевным последствиям.

В классе наступила тишина, и в этой тишине я услышал своё сердце в ушах. Пульсации шли одна за другой и на четвёртой сорвались. Сидел ровно и держал лицо. Понимал, что любая мышца может выдать меня сильнее, чем слова.

Я поставил знаки на зерно, не один. И жив. Севра либо не знает чего-то или я уже давно должен был быть мёртв. Пусть я теперь и не Пустой для всех, но возникла новая проблема. В их понимании, нельзя поставить глифы на Зерно. Никто не должен об этом узнать, как когда-то в деревни.

Выходит размещение знаков на источнике очень важно. Только проверенные и секретные знаки… А какие у меня? Даст ли это силу или создаст потом проблемы?

— Именно поэтому, — добавила Севра, и голос у неё снова стал ровным, — вам нужен Росток. До него вы слепые, которые слушают разговор за стеной и думают, что понимают слова. После Ростка вы хотя бы откроете дверь и впервые увидите, в какой комнате стоите. На этом всё.

Колокол.

Шум отодвигаемых лавок пошёл по классу. Тавр рядом тихо толкнул меня плечом.

— Ты чего такой? — спросил он. — Вид у тебя, будто тебе сейчас за каждый этот вопрос отдельно по лбу прилетит.

— Нормально, — хмыкнул и попытался выдавить из себя, что-то похожее на улыбку.

Поднялся. Севра уже стояла у двери, и когда я проходил мимо, она на меня не посмотрела. Но у меня было ощущение, что она уже отложила меня куда-то отдельно в своей голове.

В коридоре между классами было прохладнее, чем во дворе. Несколько учеников уже ушли вперёд, и в дальнем конце коридора слышался смех. Сарн догнал нас со своей свитой и преградил путь.

— Значит, у нас тут не просто ничтожество, — бросил он разглядывая меня, так будто видел первый раз. — Так ещё и бракованный.

Гирт за его плечом улыбнулся, и улыбка вышла кривой.

— Выходит мне даже руки марать не надо, — добавил он. — Сам сдохнет.

Тот, что стоял за Гиртом, тоньше его и младше, подал голос:

— Эстер же сказал. Такое зерно за ворота не пускают. Может, его и правда пожалели?

— Пожалели, — Сарн повёл головой. — Или взяли посмотреть, на каком уроке он развалится. Может это такое развлечение для школы?

Не реагировал. У меня в голове ещё лежали глифы, гнёзда, печати и слова Севры. Посмотрел на парня, на то как он скалился и сжимал кулаки. Огляделся и заметил Кайра. Выходит, он хочет, чтобы я на него напал. Чтобы в этот раз вина полностью легла только на меня. Нет, такого подарка я ему не дам.

Тавр шагнул чуть вперёд. Плечо у него встало так, что между мной и Сарном теперь была его спина.

— Может, хватит уже? — бросил он. — Урок прошёл, тебя никто не спрашивал.

— А я ни у кого и не спрашиваю, — Сарн на него не смотрел. — Я говорю.

Варис вмешался тише, шагнув ближе к Тавру:

— Не здесь, Кайр рядом, да и учителя.

— Я уже слышал, — Тавр повернулся к Варису через плечо. — А ты всё заладил: не здесь, не сейчас, не вовремя. А когда тогда?

— Не вообще. Просто не здесь.

Одр стоял за моим левым плечом и смотрел на Сарна так, как обычно смотрел на меня.

— Дефект, — произнёс он тихо, не для Сарна, а как обычно. — Не всегда слабость.

Все свита Сарна повернули головы.

— Чего? — Гирт ухмыльнулся. — Что ты опять там бормочешь?

Одр не повёл бровью.

— Иногда это форма, которую ещё не поняли или точка для будущего роста.

Тавр сбоку фыркнул так, что воздух свистнул в носу.

— Ты сейчас помог или сделал хуже?

— Не знаю, — Одр это сказал без всякого оттенка.

— Слушай своего безумца, деревенский, — Гирт это уже бросил мне. — Может, он тебе и могилу подберёт покрасивее.

Стоял ровно и молчал. У меня внутри было пусто и ровно, как у Эстера в голосе. Сейчас нет