Товарищи женщины! - Константин Владимирович Денисов

Девушки совсем сникли. Они опустили головы и только робко переглядывались друг с другом, не находя больше слов.

— Ты их, в самом деле, с собой не возьмёшь? — шёпотом спросила Кристина, когда мы отошли в сторону за очередной порцией трофеев.

— Нет, — сказал я.

— Но ведь среди тех, кто идёт с тобой сейчас, тоже могут быть ненадёжные люди, — сказала Крис, — ты ведь их почти не знаешь.

— Да, — сказал я, — пока что не знаю, на что они способны. А про девочек я это, наоборот, знаю. Они способны на предательство. И потому они не идут. Если кто из тех, кто идёт с нами, отличится, то тоже будет либо изгнан, либо… в общем, всё зависит от степени вины.

Крис обернулась на кучку девушек в балахонах.

— А мне их жалко! — сказала она.

— Мне тоже, но своего решения я не изменю, — сказал я, — или изменю, но если они каким-то образом меня убедят, что им теперь можно доверять.

— Каким? — заинтересовалась Крис.

— Понятия не имею, — пожал я плечами, — это не готовый рецепт, я просто имею в виду, что могу изменить мнение, если для того будут основания. Что-то, что заставит меня поверить. Я бывало, переманивал на свою сторону людей, которые были против меня. Но это честная позиция. Я готов её принимать и даже уважать. Но я против предательства, это совсем другое дело. А они меня предали! Позови людей, нам нужно двигаться дальше.

Гена вернулся сытый и довольный, и я его тут же запряг в повозку. Народ из дома тоже потянулся на улицу. Видя такую разрозненную и совершенно небоевую компанию, девушки под предводительством Альбины совсем приуныли. Они в полной мере смогли осознать, что я не в какую-то банду хотел их заманить, а привести к нормальным людям, среди которых множество детей.

Адские гончие тоже произвели на них впечатление, своим грозным видом и тем, что дети их совершенно не боялись, уже привыкнув за сутки к этим страшным животным. Чтобы не возникло недоразумения, я пометил девушек для гончих, а то мало ли что? Кто знает, что на уме у этих собак? Надо бы им уже, может быть, вернуть обычный вид… но я решил ещё немного подождать. Пускай пока охраняют наш караван.

Когда всё было готово, мы тронулись в путь. Девушки в балахонах стояли и смотрели нам в спину, а когда мы отъехали на некоторое расстояние, неуверенно двинулись следом.

— Они идут за нами! — тут же заметила это Кристина, — будешь прогонять?

— Нет, это было бы слишком, — сказал я, — улица общая, они могут ходить где хотят. Хотят идти за нами, это их право, если не причиняют нам вреда.

— А они могут? — спросила Крис.

— Теоретически да, — сказал я, — сильные маги среди них есть. Но это только если они надумают что-то внезапно сделать, неожиданно для меня. В другом случае у них нет шансов. Но они ничего делать не будут, они уже поняли, что ошиблись, и теперь не знают, как исправить произошедшее.

— Но ты им помогать не собираешься! — усмехнулась Крис.

— Нет, — сказал я, — за свои поступки нужно отвечать. Или нужно думать перед тем, как что-то сделать.

Когда мы были уже далеко от поля битвы, я отправил гончих туда поесть. Кто знает, когда ещё представится возможность их покормить.

Заметив бегущих к ним грозных собак, девочки очень напряглись, но благо у них хватило ума не проявить агрессию. Наверное, они увидели, что собаки просто бегут мимо, не по их душу.

Мы медленно ползли в сторону Сокольников, а восемь фигур в холщовых балахонах упрямо шли следом. Ну да, мы сейчас для них были единственным якорем в этом мёртвом городе. Оказавшись одни, девочки поняли, что, несмотря на владение магией, они здесь просто дичь, просто жертвы для более сильных и опытных игроков. Магия есть у всех, но этим сейчас трудно кого-то удивить.

А вот я удивлять могу, потому они чувствуют силу, причём силу положительную, со знаком плюс, и не удивительно, что хотят держаться к такой силе поближе. Инстинкт самосохранения гонит их следом за нами.

Через некоторое время дети стали уставать. Самых маленьких усаживали в повозку, но и те, кто постарше, тоже еле шли. Пожилые крепились, но и им требовался отдых. Так что, хотя мы шли далеко не целый день и двигались крайне медленно, едва солнце стало клониться к горизонту, пришло время подумать о ночлеге.

Для этой цели выбрали первый этаж старого крепкого здания. Общими усилиями завалили все ненужные коридоры и окна чем смогли и стали располагаться на ночь. Гончих я расставил по периметру, мы с Геной разместились возле входа, потому что повозку бросать без присмотра не собирались.

Идущие следом девушки обосновались в доме напротив.

Упрямые!

Устроившись на повозке, я заложил руки за голову и уставился в небо, где начали проступать первые звёзды.

— Скажи-ка, Геннадий, — мысленно сказал я лежащему поблизости крокодилу, — а ты бы хотел стать человеком?

— Не знаю, — после паузы ответил Гена, — трудно сказать. Я не знаю, каково это, потому и хотеть этого не могу.

— Ну да, наверное, ты прав, — задумчиво сказал я, — тогда ты не понимаешь, и нравится ли тебе быть крокодилом!

— Думаю, что неважно кто ты, важно, как ты живёшь, — сказал Геннадий, — мне вот не нравится, когда меня принуждают делать то, что я не хочу. Это вовсе не значит, что я ничего не хочу делать. Я и повозку готов везти, и драться, когда нужно… но это должен быть мой выбор. Я чувствую, что с тобой мы… ну если не друзья, то, по крайней мере, приятели и ты не собираешься меня ни к чему принуждать. Я ведь прав?

— Если ты не начнёшь нападать на людей, чего я думаю, ты делать не будешь, то нет, не собираюсь, — сказал я, — но тебя многие побаиваются, потому что не понимают степени твоей разумности. Они же не знают, что сознание у тебя человеческое. Думают, что ты просто животное.

— А у меня человеческое сознание? — удивился Гена.

— Конечно, а какое же ещё? — сказал я.

— Тогда, может быть, стоит всем рассказать? — предложил Геннадий.

— Рано, — сказал я, — ты мой тайный агент! Не спеши отказываться от этой роли. К тому же всё равно ты больше ни с кем разговаривать не сможешь. Это ведь только у нас с тобой есть телепатическая связь.

— Да, — мысленно вздохнул Гена, — и это очень печально. Я