Искатель 23 - Сергей Шиленко

Как же я ошибался!

Злата грациозно оседлала мои бёдра, в её голубых глазах полыхало дикое желание.

— У тебя ещё активен навык Сдерживать себя? — требовательно спросила она.

— Э-э, нет, госпожа. Я отключил его, как только мы…

— Активируй! — рявкнула она. Её влажные, пылающие жаром лепестки зависли всего в миллиметре над моим напряжённым до предела членом. — Твоя госпожа сама решит, когда позволить посеять семя в её утробе, также, как и то, когда ты можешь излиться, когда тебе дозволено обмякнуть, а когда ты обязан стоять твёрдо!

Я мысленно открыл меню.

Системное уведомление. Навык «Сдерживать себя» активирован.

— Готово, Госпожа, — хрипло отозвался я.

С глубоким горловым стоном Злата резко опустилась вниз, насаживаясь на моё пульсирующее копьё, я почувствовал, как её узкое нежное колечко с трудом растягивается, впуская меня внутрь. Она с силой подалась бёдрами вперёд, вбирая меня по самую рукоять, пока головка не ткнулась в чувствительную шейку матки. Я почувствовал, как её сдавило изнутри.

— Богиня! — судорожно выдохнула она, откидывая голову назад. — Вы очень угодили своей Госпоже.

После этого начался настоящий ад, сладкий, тягучий и мучительный.

Злата не давала мне ни единого шанса на разрядку почти полчаса, но зато за это время сама успела кончить ещё несколько раз, искусно дразня меня, меняя темп и глубину проникновения. Она методично доводила меня до самого края, до обжигающей искры, а затем замирала. Я обливался потом, мои мышцы дрожали от напряжения, рвался в своих металлических путах, отчаянно пытаясь вколотить себя в неё, но она лишь бесцеремонно скакала сверху, выжимая из меня все соки вопреки моему собственному желанию.

Это было самое сладостное и одновременно самое невыносимое блаженство в моей жизни. Эта затяжная пытка по-своему приносила куда больше удовлетворения, чем если бы я просто кончил в неё дюжину раз подряд.

Я так и не понял, просчитала ли она всё до миллисекунды или просто почувствовала, что мой запас прочности окончательно иссяк, но ровно в тот момент, когда внизу живота всё закипело от взрывоопасного давления, она резко выдохнула, на миг сбрасывая маску.

— Сейчас, милый! Отключай Сдерживать себя! Оплодотвори свою госпожу!

Я прорычал её имя, выгибая спину дугой, чтобы проникнуть в неё так глубоко, как только было физически возможно, и мысленным усилием сбросил системный блок.

Системное уведомление. Навык «Сдерживать себя» деактивирован.

Наслаждение обрушилось на меня сметающим всё на своём пути цунами, пульсирующие волны жара расходились от паха по всему телу, выбивая воздух из лёгких, перед глазами заплясали белые искры. Я изливался в неё мощными горячими толчками, отдавая своё семя для нашего будущего ребёнка.

И оставался в таком положении, натянутый как тетива, пока этот бесконечный оргазм не утих, казалось, целую вечность. Злата кончила одновременно со мной. Её плотные горячие стенки судорожно сжимались вокруг моего ствола, выжимая из меня каждую каплю, пока я не оказался полностью опустошён.

Наконец я со стоном откинулся на влажные простыни, задыхаясь и обмякая, разум плавал в каком-то бредовом тумане блаженства. Злата рухнула мне на грудь, её тело всё ещё мелко подрагивало от затухающих волн наслаждения. Она нежно поглаживала мои прикованные руки, целовала покрытую потом грудь.

— Ты… Ты угодил своей госпоже, — прошептала она, пытаясь восстановить дыхание. — Гордись тем, что она сочла тебя достойным оплодотворить её.

Моё естество, всё ещё погружённое в её манящее тесное тепло и по-прежнему твёрдое как камень, невольно дёрнулось от одной лишь мысли о том, как глубоко внутри этого прекрасного миниатюрного тела теперь зарождается новая жизнь. Но сейчас, сквозь строгую маску властной госпожи, я ясно видел её искреннюю женскую потребность стать частью моего будущего, стать матерью моих детей.

Усталость накатывала тяжёлыми волнами, но это была та самая приятная, правильная усталость человека, который, чёрт возьми, наконец-то нашёл своё истинное место в этом жестоком мире.

Глава 19

Месяцы слились в одну сплошную полосу без выходных и передышек. Мы выжимали из каждого дня всё до последней капли: серия плановых вылазок, боевое слаживание отрядов, тактические совещания до хрипоты и бесконечная возня со снабжением. Теневой крестовый поход требовал не просто солдат, а выкованную армию, способную прожевать элиту «Шалин Гранд» и не подавиться. Сводки разведки ложились на стол быстрее, чем я успевал их читать, а сам я держался на крепком отваре трав да упрямстве.

Но даже среди этой отлаженной военной мясорубки находилось место для моментов простого, пронзительного счастья. Ради них, если честно, всё и затевалось.

В начале года, за пару месяцев до старта большой кампании, наша семья снова пополнилась. Вслед за Листией, дочерью Кайи, пришёл черёд Ирен подарить мне ребёнка.

Я стоял в коридоре под дверью родовой и мерил шагами узкую полосу ковра. Из-за тяжёлой створки тянуло травяным отваром, воском и тем особым запахом крови и пота. Приглушённые команды повитухи, короткий стон, чьи-то торопливые шаги — я ловил каждый звук, стиснув зубы. Вот же гадство. Я командовал сотнями бойцов, водил людей в такие переделки… а здесь, под этой дверью, был бесполезен. И это пугало сильнее любой засады. В бою я хотя бы мог что-то сделать: выстрелить, увести, прикрыть. Здесь оставалось только ждать и слушать.

Зара, проходившая мимо с кувшином тёплой воды, на секунду задержалась, тронула меня за локоть.

— Дыши, — тихо сказала она. — С ней всё будет хорошо. Ирен сильная.

Я кивнул, хотя внутри всё сжималось. Легко ей говорить — она через это прошла сама. А я так и не научился спокойно ждать по другую сторону двери, когда не могу ничем помочь.

Наконец за дверью раздался тонкий, требовательный крик, и у меня словно отпустило зажим на горле.

Роды выдались тяжёлыми. Дочь родилась крупной, настоящей богатыршей. Белла, заглянувшая в детскую первой, восхищённо фыркнула и заявила, что девчонка непременно вымахает такой же высокой и широкоплечей, как её папаша. Я усмехнулся, разглядывая этот крошечный сморщенный комочек, пахнущий молоком и детской присыпкой, который уже безраздельно захватил моё сердце.

Огненно-рыжие волосы и нежные, кукольные черты достались ей от матери. А вот глаза оказались пронзительно-голубыми, в точности как у меня. Мы назвали её Ирмой.

Стоило мне взять её на руки, как воздух в комнате неуловимо изменился — потянуло озоном и лёгкой цветочной пыльцой. Лицо Ирен преобразилось: черты стали строже, острее, а глаза вспыхнули ровным божественным светом. Мия, Безымянная Богиня, пришла лично взглянуть на дитя своей любимой жрицы.

Она благословила Ирму так же, как когда-то нашего сына Иэна, но в этот раз дары явно отличались — над колыбелью на миг вспыхнули и погасли золотистые руны.

— В конце концов, Артём зачал