Искатель 23 - Сергей Шиленко

два бездонных колодца тьмы, Листия оказалась её полной противоположностью. Она появилась на свет с белоснежной сияющей чешуёй, гладкой на ощупь, словно отполированный жемчуг, и с пронзительно-светлые глазами, смотревшими на мир с пугающей для младенца осмысленностью.

Но, как и у брата, на её маленькой головке уже пробивались крошечные твердые рожки. Среди драконидов рога считались неоспоримым доказательством истинной драконьей крови, знаком того, что они прямые потомки дракона, и это имело колоссальный вес в их обществе.

Хотя Кайя и говорила раньше, что мечтает пополнить своё «племя» как можно большим количеством потомков, восстанавливая популяцию, недавно она объявила о тактическом отступлении.

— Нам нужен перерыв на пару лет, Артём, — сказала она мне, уютно свернувшись под моим боком и согревая кожу жаром своего тела. — Астору и Листии нужно немного подрасти. Я не хочу, чтобы наша жизнь превратилась в сплошной хаос из пеленок и криков.

Рациональный подход.

После родов она стала чуточку менее ненасытной в постели, если это слово вообще применимо к драконице, чем во время беременности, когда её гормоны буквально сводили с ума нас обоих. Но она всё ещё чертовски любила, когда я часами брал её прямо на нашей золотой куче сокровищ в сокровищнице. Звон монет под нашими влажными телами, запах металла, мускуса и драконьего пламени, её сдавленные рыки удовольствия и мои глубокие толчки, от которых содрогалась гора золота — это был наш личный, извращенный и прекрасный ритуал.

Вид Листии и Астора, мирно сопящих в своих колыбелях, наполнял меня основательной гордостью. Мой род рос, моя кровь закреплялась в этом суровом мире, и осознание того, что я стал отцом настоящих, мать его, драконидов, грело душу круче, чем обретение любого мифического артефакта.

Ради своей семьия готов выжечь любую угрозу, чего бы мне это ни стоило. Пусть только попробуют сунуться.

Клавдия тоже отчаянно хотела подарить мне еще одного ребенка. Её жаркое, пышущее здоровьем тело нависало надо мной, пока она ритмично, с первобытной энергией двигалась сверху. Мы сплелись в объятиях, прижавшись друг к другу так тесно, что я чувствовал каждый удар её гулко бьющегося сердца, а её тяжелая налитая грудь скользила по моей груди, царапая затвердевшими сосками кожу. Воздух в спальне стал тяжелым, густым, пропитанным мускусом, сладковатым запахом её пота и легким ароматом молока, таким знакомым, домашним и невероятно возбуждающим.

Она жадно ловила мои губы своими, тяжело дыша, пока её бедра опускались снова и снова, принимая меня целиком, до самого основания. Её горячее и невероятно податливое лоно словно обволакивало меня мягким бархатом, сжимаясь именно там, где нужно. Каждый толчок, каждый стон, вырывающийся из её приоткрытых губ, сводили меня с ума. Её возбуждение поистине звериное, дикое, накрывало нас с головой, словно полноводная река, смывающая все барьеры.

Когда понял, что больше не могу сдерживаться, первобытный инстинкт взял верх. Я рванулся ей навстречу, вбиваясь так глубоко, как только мог, и излился в её влажное тепло мощными пульсирующими толчками, отдавая ей всё своё семя и заполняя до краев.

Клавдия запрокинула голову, её спина выгнулась крутой дугой, и она громко протяжно вскрикнула.

— Да! — выдохнула она, тяжело оседая на мою грудь и содрогаясь от мощных спазмов собственного оргазма. — Да, Артём, я чувствую это! Чувствую, как твоё семя пускает корни!

Она приподнялась, опираясь руками о мою грудь, её пышные формы тяжело заколыхались, а на разгоряченной коже блестели капельки пота. Клавдия принялась осыпать мое лицо и шею короткими нежными поцелуями. Её большие, невероятно красивые карие глаза, обрамленные густыми длинными ресницами, сияли от неподдельного восторга.

— О, любимый! — прошептала она, нежно касаясь моей щеки. — Я так счастлива!

И следующий час она потратила исключительно на то, чтобы доказать мне это. С очаровательной игривой настойчивостью Клавдия заявила, что одной попытки может быть недостаточно, и ей нужно «абсолютно точно» убедиться, что она понесет от меня дитя. Неутомимость ее поражала, но я был только рад такой инициативе. Её влажное тепло принимало меня снова и снова, даря новые волны тягучего долгого удовольствия.

Хотя, учитывая мою системную плодовитость и прокачанное тело Искателя, результат был практически гарантирован с того самого момента, как я в первый раз вошел в её жаркое лоно. Радость Клавдии оказалась удивительно заразительной. Я обнимал её широкую спину, вдыхал родной запах и думал о том, что нас ждёт впереди.

Каждый новый ребёнок — это не просто счастье, для меня это новый виток ответственности и ещё более яростная мотивация. Я всё острее чувствовал, как моя семья давно переросла это понятие, превращаясь в настоящий клан, выстроенный собственными руками.

Клавдия была не единственной, кто захотел от меня ребёнка. Злата немало удивила меня, когда внезапно завела похожий разговор. Та ночь, когда мы решили зачать ребёнка, оказалась, пожалуй, самой безумной сессией доминирования из всех, что у нас когда-либо происходили.

Миниатюрная блондинка где-то раздобыла настоящие металлические наручники. Щёлкнул замок, и я оказался надёжно прикован к тяжёлой кровати в одной из свободных спален, а затем начались томительные тридцать минут, в течение которых она дразнила меня мягкими перьями, острыми ноготками и лёгкими жалящими шлепками кожаного хлыстика.

Всё это время я лежал, твёрдый как камень, хотя она ещё даже толком не прикоснулась к моему пульсирующему естеству. Запах её возбуждения, тонкий аромат ванили и гвоздики, сводил меня с ума, заставляя кровь стучать в висках.

Затем Злата начала плавно, чувственно скользить по мне, позволяя моему языку исследовать каждый миллиметр её бархатистой кожи. Она начала с изящных пальчиков на ногах, постепенно поднимаясь выше. На её упругих грудях от возбуждения затвердели розовые бутоны сосков, я подался вперёд и попытался захватить один из них губами, но раздался резкий свист, и хлыст обжёг внутреннюю сторону моего бедра.

— Разве хороший питомец пытается угадать желания своей Госпожи, не дождавшись чёткого приказа? — строго спросила Злата, склонив надо мной своё нежное личико, искажённое притворной надменностью.

От возбуждения и пульсирующей боли мои мысли путались. Я сглотнул вязкую слюну.

— Э-э… Да?

Злата презрительно фыркнула.

— Вижу, тебе предстоит ещё очень многому научиться, — холодно процедила она и продолжила свою изощрённую пытку.

Она явно погрузилась в нашу игру с головой. К тому моменту, когда она наконец-то скользнула бёдрами к моему лицу, её набухшие лепестки горели от прилившей крови и обильно истекали густым молочным нектаром.

Я смог сполна насладиться её прелестями. Злата заставила меня ласкать её языком больше пятнадцати минут, властно вдавливая моё лицо в свою мокрую плоть. За это время она дважды бурно кончила мне прямо на язык, содрогаясь от мощных спазмов. Когда она, издав последний пронзительный вскрик, в третий раз обильно залила