Истории старого Дома продолжаются - Юлия Чернухина

так и сяк и пришла к выводу, что ушки выглядят прекрасно и работают в сто раз быстрее, чем раньше. А это значит, что и находить она будет продуктивнее, чем раньше. А уж о пятнышках и говорить не приходилось: они были такого милого желтого цвета и так сверкали, что прямо глаз не оторвать.

Манюня объявила всем благодарность, извинилась за свои обидки и отчиталась перед экспериментаторами о своем самочувствии.

– Так что, ты действительно чувствуешь себя лучше? – спросил Отрывкин.

– Ты действительно не будешь теперь дрыхнуть днями напролет? – дополнил вопрос Лева.

– Я же вам уже сказала, что нет! Теперь я буду работать эффективнее. Разве не этого вы добивались? И в сон меня теперь уже не тянет, а это значит, что зарядка происходит очень быстро. Ну, для здоровья, может быть, и буду спать пару часов в день, но все-таки не сутки, как раньше, – миролюбиво закончила Манюня.

– И еще одно… – проговорил Отрывкин, задумчиво глядя на Манюню. – Я обещал тебе сделать крылья.

– Да зачем мне крылья? – возмутилась Манюня, которой уже не терпелось похвастаться обновками перед остальными жителями Дома. – Я ведь телепортироваться умею.

– И правда, нужны ли ей крылья? – поддержал Лева.

– Это если расстояние большое. А если недалеко, да над водой? – спросил Отрывкин.

Друзья помолчали, задумавшись. Их молчание прервала Манюня.

– Если так, то делайте! – решительно заявила она, вспомнив свой сон. – Только чтобы было красиво! Иначе я не согласна.

– О чем речь, Манюня! Без пыли, без шума, – заулыбался Лева.

Они с Отрывкиным недолго посовещались и решили остановиться на смеси живой и мертвой воды и заклинании, которое Отрывкин придумал для этого случая. Важным условием успеха было одновременное нанесение раствора и произнесения заклинания. Поэтому Отрывкин начал отсчет, а Манюня закрыла глаза – на всякий случай.

– Раз, два… – сказал Отрывкин, и Лева облил Манюню приготовленным раствором.

– Нервы не выдержали, – попытался оправдаться Лева. – Да, может, и сойдет.

Не сошло. Раздался хлопок, и у Манюни появились две перепончатые лапы синего цвета.

– Это… это что такое? – пролепетала Манюня. – Это вот э́тим я буду летать, да? Босиком по воде?

Казалось, что сейчас ее хватит удар.

– Думать надо, что делаешь! – рявкнул Отрывкин на растерявшегося Леву. – Теперь ей другой состав надо искать. Этот больше не подействует!

– «Больше»? Куда больше-то?! – Манюня чуть не плакала. – Убирайте вашу синюю птицу сию же минуту! Чтобы я этого ужаса больше не видела!

– Сейчас, Манюня, сейчас уберем… – Лева пытался успокоить разбушевавшуюся Манюню.

– Так, – сказал Отрывкин, – теперь только живая вода, без примесей, подействует. И без помощников, – строго добавил он.

Лева весь взмок.

– Только попробуйте мне еще что-нибудь приделать! – бушевала Манюня. – Это надо, а? Только согласишься, а из тебя уже гуся рождественского сделают! Синего!

Отрывкин щелкнул пальцами, и Манюня уснула.

– А раньше нельзя было ее успокоить? – сварливо спросил Лева. – У меня уже лапы трясутся.

– Ничего, тебе полезно: будешь внимательнее относиться к опытам, – заметил Отрывкин. – Главное, чтобы у нее теперь хобот какой-нибудь не вырос как побочка.

Лева с испугом посмотрел на Отрывкина.

– Да шучу я, шучу.

– Ну и шутки у тебя, обхихикаться можно.

Тут Отрывкин взял Манюню и, недолго думая, окунул ее в емкость с живой водой, которая стояла на столе. От Манюни пошел пар, который постепенно становился все гуще, непрозрачнее и неожиданно посинел.

Лева ойкнул. Но Отрывкин, положив Манюню на стол, продолжал наблюдать.

Шипение прекратилось, пар рассеялся, а на столе как ни в чем не бывало лежала их Манюня и похрапывала.

– Хоть жива, – с облегчением выдохнул Лева.

– Да все должно быть нормально! Сейчас проверим, – заявил Отрывкин и гаркнул прямо в ухо Манюне: – Подъем!

Храп прекратился, Манюня ойкнула и взлетела над столом. Ее спинка с пятнышками раздвинулась, как два крыла, а под ними были прозрачные крылышки, как у божьей коровки. Они отчаянно молотили по воздуху, и Манюня со страху совершала головокружительные кульбиты над лабораторным столом. До тех пор, пока Отрывкин не поймал ее. Глаза у Манюни были круглыми от пережитого.

– Что это было? – просипела она.

– Ты, Манюня, летала. И теперь ты это умеешь, только немного надо потренироваться, – объяснил довольный Отрывкин.

Манюня недоверчиво на них посмотрела, потом свернула и развернула крылышки. Ах, как понравилась самой себе!

– Я теперь что, божья коровка, что ли? – спросила она.

– Ты наша незаменимая Манюня! – хором ответили улыбающиеся Отрывкин и Лева.

– Сойдет, гранд мерси вам, господа маги, – церемонно, но с хитрющей улыбкой ответила им Манюня.

Полюбовавшись на ставшую красавицей Маню, друзья отпустили ее похвастаться обновками перед остальными. Манюня вылетела в окно на новых крыльях и чуть не была пришлепнута Совой, которая сразу не признала в летающей металлической божьей коровке Манюню. Манюня шарахнулась в сторону и врезалась в дерево.

– Совсем ополоумели, на своих кидаетесь?! – возмущенно закричала она, сложив крылья и проверив себя на предмет повреждений.

Сова с изумлением открыла клюв и только и смогла произнести:

– Извини, Манюня. Я думала, ты черепаха.

– А я думаю, что твоей думалке нужен техосмотр! – огрызнулась Манюня.

Сова уже хотела ответить, но неожиданно ей пришла в голову здравая мысль, что это она чуть не угробила Манюню. И Сова, щелкнув клювом, молча телепортировала Манюню в библиотеку. Ругань Манюни, которая совсем в библиотеку не собиралась, затихла.

А Отрывкин с Левой начали собирать все, что могло пригодиться в дальнем путешествии. Лева вообще был за то, чтобы всю лабораторию прихватить с собой. Но Отрывкин настоял на самом необходимом. Хотя в это «необходимое» вошла ровно половина лаборатории. Здесь были и настои, и эликсиры, и травы, живая и мертвая вода, само собой. Еще была прихвачена дедулина настойка на девяносто девяти травах, девяносто процентов которой занимали пустырник и валерьяна, только – модифицированный вариант, на воде. Кроме того, собрали колбы, реторты, тигли.

– Мало ли где окажемся, – бормотал Отрывкин.

Все это добро решили упаковать в безразмерный мешок, который тут же соорудил Отрывкин. Мешок был непромокаемым, несгораемым и нечувствительным к перепадам температур. Еще он не мог утонуть.

Тут Леве в голову пришла страшная мысль:

– А что, если на мешок наступит какой-нибудь крупный зверь?

– Типа мамонта? – засмеялся Отрывкин.

– Типа лося, – не унимался Лева. – Или прокусит кто-нибудь? Откуда мы знаем, с чем или кем нам придется столкнуться?

Отрывкин вынужден был согласиться, и мешок стал вообще непробиваемым. Но сохранял свою мягкость на ощупь.

Отрывкин с восхищением посмотрел на друга и произнес:

– Да, Лева, фантазии тебе не занимать. И кто знает, может, она нам жизнь спасет.

Лева довольно заулыбался.

В это время в библиотеке Ворон и Ася тоже