Договор с мерзавцем - Елена Горская

ублюдок должны провести ритуал перед народом. Чтобы никто не мог усомниться, что в будущем наследнике течёт достаточно императорской крови, чтобы взойти на трон.

— И вы хотите подменить фальшивку на настоящую, чтобы она… ничего не показала! — оживилась я. — Получается, Амдир не сможет стать законным наследником!

— Именно, — протянул Даррен. — А затем мы воспользуемся замешательством народа и «наших недоправителей» и представим всем Норриса. Только для начала надо обмануть императорских стражников и вытащить его из темницы. В общем, цель у нас есть, а вот как пробраться во дворец и спасти Норриса — пока не придумали. Саргос усилил охрану.

— Теперь туда даже кролик не проскользнёт, — сухо подметил Тэриан.

Следующие десять минут Даррен и Тэриан обсуждали всевозможные способы проникнуть во дворец и освободить мальчишку, пока я молча обдумывала ситуацию.

И тут меня осенило.

— Ортен! — выпалила я, мгновенно погрузив комнату в тишину.

От избытка эмоций я вскочила и, цепляясь пальцами за волосы, заметалась по комнате.

— Ортен Белл! Мне надо с ним встретиться! Он нам поможет!

Моя реплика подействовала на Даррена как красная тряпка на быка. В его глазах мгновенно вспыхнула злость, скулы напряглись.

— Шарлин, — протянул он предостерегающе. — Я же просил…

— Ты не понял! — поспешила заверить я. — Дядя Ортена — начальник императорской армии. Мы перетянем его на свою сторону! Расскажем правду и с его помощью вытащим Норриса!

Даррен сощурился, сверля меня задумчивым, недоверчивым взглядом.

— Я скажу Ортену, что согласна на его предложение и хочу встретиться с его дядей, чтобы обсудить детали, — продолжала я воодушевлённо.

— Какое предложение?!

Пока я пересказывала вчерашний разговор с Ортеном Беллом, Даррен мрачнел всё больше. В отличие от Тэриана, который наблюдал за реакцией друга с довольной ухмылкой.

— Это неплохой шанс пробраться в темницу, — объявил в конце концов Тэриан.

— Ты хотел сказать — подставиться, — без энтузиазма добавил Даррен.

— Я уверена, Ортен сможет убедить его помочь нам, — сказала я с горячей уверенностью. Почему-то я искренне в это верила. Интуитивно знала, что план сработает. — Ты же сам говорил, что брошь может показать, что случилось с настоящими членами императорской семьи. Вот это доказательство мы и предъявим.

— Значит, решено, — Тэриан поднялся. — Занимайтесь этим вопросом, а я подумаю, как нам незаметно проникнуть во дворец.

Он покинул кабинет, и мы с Дарреном остались одни.

В воздухе повисло напряжение.

Даррен сверлил меня внимательным взглядом, заставляя чувствовать себя неуютно.

— Твой слюнтяй не из тех, кто вызывает доверие, — произнёс он лениво, медленно подходя ближе.

— А я думаю, что ему можно доверять. В отличие от Мирай. Вот она у меня доверия не вызывает, — я продолжала нашу зрительную дуэль, медленно отступая назад.

— Я знаю, что ей можно доверять.

— Вот и я чувствую, что Ортену можно доверять.

Даррен резко схватил меня за запястье и притянул к себе. Я врезалась в его грудь и с вызовом посмотрела ему в глаза.

— А что ты ещё чувствуешь? — его руки легли на мои бёдра и скользнули вверх, обрисовывая изгибы.

Волнение усилилось.

— Что ты мне что-то не договариваешь, — мой голос стал тише. — Что у вас с Мирай за отношения?

Даррен усмехнулся и склонился к моему лицу.

— Я же сказал, не ревнуй, — прошептал он в мои губы.

Дразня. Играя.

И я подключилась к его игре. Чуть подавшись навстречу, я едва ощутимо коснулась его губ и тихо прошептала:

— А я и не ревную. Я хочу знать правду.

Даррен издал смешок и… отступил. Присел на край стола и окинул меня плотоядным взглядом с ног до головы.

— Спрашивай.

— Кто она для тебя?

— Расстёгиваешь платье — и я рассказываю, — его губы скривились в дразнящей улыбке.

Я усмехнулась и покачала головой.

— Даррен, ты невыносим…

— Ты хочешь информации, а я хочу тебя. Всё честно.

Я посмотрела ему в глаза и… решила сделать ход конём.

Я сразу стянула с себя нижнее бельё. Переступила через него и только потом медленно принялась расстёгивать пуговицу за пуговицей спереди платья. Но, дойдя до линии груди, остановилась.

Мне нравилось наблюдать, как в глазах Даррена вспыхивает огонь.

Он мучительно простонал и сделал шаг, но я вытянула руку, останавливая его:

— Сперва я хочу услышать правду. Всю. Чем быстрее расскажешь — тем быстрее получишь.

Даррен шумно вздохнул и обвёл изучающим взглядом мою фигуру.

— Мирай — моя подруга, — начал он. — Её бабка была той самой песчаной ведьмой, которая принимала роды у императрицы. Родители сражались бок о бок с моим отцом и пали во время осады кварталов. Ей было тринадцать, когда она осталась совсем одна. Мы с Тэрианом приглядывали за ней. Нас связала эта тайна. Но Мирай никогда не была моей любовницей и никогда ею не будет, — он усмехнулся и медленной поступью двинулся в мою сторону.

— Ваши отношения нельзя назвать дружескими. Мне кажется, она в тебя влюблена. А ты…

Даррен повёл бровью и поморщился.

— А я забочусь о ней, как о сестре. Не более. Она живёт в этих кварталах всю жизнь. Ей запрещён выход в город. А контингент здесь, мягко говоря, для неё неподходящий. Вот она и придумала себе эту влюблённость, потому что боится одиночества и считает меня лучшим вариантом.

Даррен подобрался ко мне вплотную. Провёл пальцами по ключицам и медленно скользнул ладонями к плечам, спуская рукава платья.

— Звучит неубедительно, — мой голос дрогнул, когда платье сползло вниз, и свежий воздух коснулся груди.

— Хочешь — спроси у Тэриана, — глаза Даррена жадно рассматривали моё тело.

Он кружил вокруг меня, касаясь пальцами обнажённой спины, груди, плеч. А внутри меня нарастала настоящая буря.

Даррен дразнил, изучал, а моё тело мгновенно отзывалось на каждое прикосновение.

Когда его губы коснулись моей шеи, я по инерции закинула голову назад и зажмурилась.

— Он твой друг. Он не скажет мне правды, — прошептала я на выдохе.

Как же, чёрт возьми, меня пьянит запах Даррена! Впервые в жизни я ощутила почти непреодолимое желание укусить кого-то от переизбытка чувств.

— Тогда подожди того момента, когда Норрис займёт свой пост, и Мирай наконец покинет эту тюрьму, — промурлыкал он, выводя узоры на моей коже. — Поверь, тогда она поймёт, что я