Князь Андер Арес 11 - Тимофей Грехов

стояла с огромным букетом и вглядывалась в выходящих так, будто боялась меня не узнать. За ней возвышался отец, рядом подпрыгивала Ксюша с воздушным шариком, на котором маркером было написано «С возвращением, балбес!».

Дальше всё смешалось. Мать плакала и ощупывала меня, как будто проверяла на комплектность, отец обнял молча и держал секунд десять, не говоря ни слова. Ксюша ткнула меня шариком в голову, обняла и шёпотом сказала:

— Как же я по тебе скучала братец!

Букет вручили мне, костыли мешали, кто-то забрал у Артёма сумки, все говорили одновременно.

А когда мы выкатились на улицу, оказалось, что у входа ждёт ещё делегация. Трое моих друзей с жёнами. Серёга, Димон и Пашка, с которыми мы когда-то жгли покрышки за гаражами и готовились к сессиям на подоконнике общаги. Хлопнула пробка шампанского, за ней вторая, пластиковые стаканы пошли по кругу, Димон орал «за возвращение!», жёны смеялись, прохожие оборачивались.

Я стоял посреди этого, опираясь на костыли, смотрел на них всех и не мог поверить своим глазам, что это наяву. Слишком часто за последние годы я видел такое только в воспоминаниях, которые листал перед сном.

Потом меня аккуратно погрузили в крузак Тёмы. За рулём сидел его личный водитель, мужик с борцовскими ушами. И мы поехали домой, к родителям.

Дома мать усадила меня на кухне… в той же панельной пятиэтажке, и следующие несколько часов родители просто не могли на меня насмотреться. Мать подкладывала еду быстрее, чем я успевал есть. Отец сидел напротив, крутил в пальцах чайную ложку и время от времени говорил: «Ну ты это… ешь давай», хотя я и так ел. Ксюша сидела рядом и молча держала меня за рукав.

Спасся я от них только тем, что полез в ванну. Замотал ногу полиэтиленовым пакетом, примотал скотчем, чтобы не намочить гипс, и полчаса отмокал.

А ближе к вечеру за нами заехал Артём и увёз всех к себе на дачу.

Дачей это называлось из скромности. Двухэтажный дом из клеёного бруса, участок в тридцать соток, баня у пруда. И народу Артём собрал человек тридцать. Утренние друзья с жёнами, полкласса одноклассников, пацаны из института. Среди гостей я заметил и Соню. Свою школьную любовь, по которой сох с восьмого по одиннадцатый и которой так и не решился ничего сказать. Она почти не изменилась, разве что из девчонки стала женщиной, и, поймав мой взгляд, улыбнулась так, как в школе не улыбалась мне никогда.

Занятно, но сейчас я не чувствовал к ней ничего. Совсем.

Гуляли мы до поздней ночи. Жарили мясо, топили баню, и я сидел в плетёном кресле с ногой на табуретке, как фельдмаршал на смотре, а ко мне по очереди подсаживались с рассказами. Серёга женился второй раз и показывал фото годовалой дочки. Димон развёлся и делал вид, что счастлив. К слову, получалось у него плохо, и я честно ему об этом сказал, после чего он вздохнул и перестал изображать. У Пашки родилась двойня, и он выглядел как человек, не спавший с весны. Одноклассницы наперебой вспоминали, каким я был тихим, и удивлялись, куда всё делось.

Спрашивали и меня о планах на жизнь. Я пожимал плечами. Ну не рассказывать же им, что мои планы, найти на этой планете энергопотоки, вернуть магию и придумать, как попасть на Грею, где меня ждут жена, сын и обезьянья империя.

А утром я проснулся в одной из спален второго этажа с абсолютно голой Соней под боком.

Алкоголь на меня, большой силы не имел, так что свалить всё на коньяк не выйдет. Просто ночью, когда гости расползлись по дому, Соня пришла сама, села на край кровати и взяла всё в свои руки. Устоять под напором женщины, о которой мечтал все старшие классы и которой так и не добился, я не смог. Да, честно говоря, и не пытался. В общем, качественно закрыл гештальт.

Соня спала, закинув руку мне на грудь, и я аккуратно, чтобы не разбудить, выбрался из-под неё, оделся и на костылях спустился вниз.

Утро стояло ясное. У мангала уже колдовал Артём в фартуке с надписью «Шеф всегда прав». Рядом Ксюша нанизывала на шампуры мясо. Я доскрипел до них и опустился на скамейку.

Артём, не говоря ни слова, поставил передо мной запотевшую банку пива и подмигнул.

— Как ночь?

— Неплохо, — ответил я.

— Слышали мы, как «неплохо», — Ксюша толкнула меня в плечо. — У нас стены смежные, братец. И, несмотря на шумоизоляцию, слышали, как ты Соню несколько часов заезживал.

— Завидуй молча, — ответил я и открыл банку.

И в этот момент Артём, потянувшись за шампуром, локтем зацепил бутылку с жидкостью для розжига. Та кувыркнулась с бортика и полилась прямо в мангал, на раскалённые угли.

Дальше я не думал. Тело сработало само, как срабатывало сотни раз на Грее. Я подскочил на одной ноге, оттолкнулся и убрал Ксюшу назад, схватил Артёма за плечо и швырнул его в сторону. А потом мангал ахнул, и столб огня врезал мне прямо по лицу.

Но он не обжёг меня.

Я стоял в пламени, чувствовал, как оно течёт по коже, как трещат от жара кончики волос, но кожа не горела. Больше того…

Я почувствовал энергию. Огонь дал её мне. Крохи, жалкие крохи по меркам Греи, но искра в моей груди схватила её и провернула по энергоканалам. Впервые за месяц я ощутил в себе движение силы. И я был уверен — активируй я сейчас малое исцеление, и оно сработает.

Правда, для полноценных чар, которыми я мог бы собрать своё колено заново, энергии требовалось на порядки больше. Но начало было положено. Огонь этого мира делился силой, и с этим уже можно было работать.

— Слышь, Костян, — Артём поднялся с газона метрах в двух от того места, где сидел. — Ты чем там питался, а? Ты ж меня как котёнка отшвырнул.

— Извини, — сказал я, отступая от догорающего столба. — Не рассчитал силы.

— Да ладно… — он встал, разминая плечо, и посмотрел сначала на мангал, потом на меня. — Я же понял, что ты нас спасал. И если бы не ты, Ксюха без волос осталась бы… в лучшем случае. Но, — он сделал паузу, — как ты успел… ума не приложу.

Ответить я не успел. Ко мне поднырнула Ксюша и поцеловала в щёку.

— Спасибо, — сказала она, а потом отстранилась и не