Возвращение России - Влад Тарханов

под Аррасом. Они возвращались домой! Это было политическое решение, клятые болтуны отобрали у генерала славу, которая могла внести его имя в золотые скрижали истории! И именно это давило на генерала и вызывало в его душе чувство протеста.

Третьего числа этого месяца пришло сообщение, что у Вудро Вильсона случился инсульт. Врачи выдали заключение о временной недееспособности президента, согласно Конституции, во главе государства встал вице-президент Томас Райли Маршалл. Генерал воспринял это как неизменность позиции государства по отношению к союзникам. Ведь Маршалл считался сторонником вмешательства в европейские дела. Но все-таки свою роль сыграл провал военно-морского флота. Потеря такого значительного количества американских солдат слишком дестабилизировало внутреннюю ситуацию в стране. Пришлось для купирования беспорядков вводить в крупнейшие города части национальной гвардии. И, тем не менее, внутренняя ситуация оставалась напряженной. И тут неожиданный удар нанес Конгресс, в котором оставались довольно крепкими позиции изоляционистов. Республиканцы и демократы неожиданно синхронно проголосовали за вывод американских войск с континента. Вторым эдиктом народные избранники запретили президенту использовать военную силу в Европе и других частях света без согласования с конгрессменами. Эти решения поддержал Сенат США, Маршалл мог бы попытаться наложить вето, но, по всей видимости, политики как-то договорились между собой. Войска из Европы выводились, а вопрос об импичменте президента с повестки дня сняли, хотя для проведения этой заковыристой процедуры голосов насобирали бы с избытком. Возможно, что-то еще повлияло, но факт оставался фактом: утром пятого числа Першинг получил приказ, подписанный маршалом, по которому ему надлежало немедленно заняться отправкой войск обратно на родину.

По случаю, в порту Глазго оказался американский транспортный пароход «Буфорд»[1]. На нем было решено и отправить одно подразделение — два пехотных батальона, расквартированных в Шотландии, как раз неподалеку от порта. И сейчас генерал наблюдал за тем, как заканчивается погрузка первого контингента уходящих из Европы солдат и офицеров. Генерал прекрасно чувствовал, что его карьера перестала идти вверх, а это политическое решение ставит на его амбициях большой чугунный крест. И тут к генералу подошёл адъютант — лейтенант Барри Лоуренс в сопровождении какого-то гражданского шпыня: толстоватого, не слишком опрятного мужчины лет сорока-сорока пяти. На круглом лице застыла глуповатая улыбка, а глаза быстро шарили по окрестностям, в руках он сжимал блокнот и карандаш. Типичный репортер! А эту братию генерал на дух не переносил!

— Сэр! Этот человек рвется к вам. Уже третий день и охрана сегодня готова была его пристрелить! Чтобы избежать трагедии я взял на себя смелость и привёл его сюда. — доложил лейтенант.

— Томас Кубрик, сэр. Я корреспондент «Уошингтон Пост». Я прошу ответить вас всего на один вопрос, который очень интересует наших читателей, сэр!

Ровно через час репортер ворвался в корреспондентский пункт, в котором собирались американские журналисты. То, что он собирался взять интервью у генерала Першинга, который категорически отказывался общаться с журналистами, не было секретом, и даже делались ставки на то, получится у него что-то или нет. Томас ворвался в пункт и сразу же бросился к пишущей машинке, начав что-то на ней быстро печатать. Трещал «Ундервуд», но пока он писал, никто не рискнул лезть к нему с вопросами. И только когда корреспондент вытащил из машинки почти полную страницу текста, один из самых любопытных репортеров, Вэнс Гэлуэй решился спросить:

— Томас! Ты взял интервью у генерала Першинга?

— Я взял интервью у генерала Першинга! — с важным видом произнёс Кубрик.

— И что он сказал тебе? — удивленно спросил Вэнс.

— Он сказал: «Кубрик! Проваливай к дьяволу! И чтобы я тебя тут больше не видел!»[2]

[1] В РИ этот пароход известен как «Красный ковчег». На нём в 1919 году в Советскую Россию было депортировано 249 иммигрантов, не имевших документов — в основном анархистов, социалистов и коммунистов.

[2] Можно сказать, случай из жизни генерала Першинга.

Глава двадцать вторая

Европейские события докатываются и до Москвы

Глава двадцать вторая

В которой европейские события докатываются и до Москвы

Москва. Кремль. Рабочий кабинет императора Михаила Александровича

29 апреля 1918 года

— Государь! Пришло время принимать решение. Мы должны наконец-то высказаться определенно! Этого от нас требуют и Лондон, и Париж, и даже Вашингтон!

— А эти чего-то требуют? С какой стати? Сами отошли в сторону, пропустили удар из-под воды, обосрались, и еще имеют наглость мне что-то высказывать!

Император от действий так называемых союзников откровенно устал. И поэтому периодически срывался, вот и сейчас еле удержался, чтобы не применить нечто более вульгарное из петровских загибов. Но Брусилов был прав, пора всё-таки как-то определиться. И Пётр отлично знал, как и что ему предстоит сейчас сказать. Не хотелось, но всё-таки надо! Но сначала решил всё-таки чуток протянуть время:

— Алексей Алексеевич! А не доложите ли мне для начала, что там, в северной Франции происходит? Тем более, что через два часа должен состояться ваш ежевечерний доклад, так давайте мы его перенесем на сейчас!

— Не возражаю, государь!

(Амьенский прорыв Германской армии в ходе весенней кампании 1918 года)

Генерал развернул и прикрепил к установленной доске крупномасштабную карту Севера Франции, на которой стрелками были указаны направления ударов стран Оси.

— Государь! Третьего апреля операцией под Аррасом началось наступление Центральных держав. Была произведена бомбардировка бомбами с отравляющими веществами меловых катакомб вблизи города, где располагались тайные казармы британцев. Сама бомбардировка не нанесла более или менее значительного ущерба: по нашим данным речь идет примерно о полутора тысяч погибших, но намного больше получили отравления и выбыли из строя. Это примерно двенадцать-тринадцать тысяч человек. При наличии индивидуальных средств химической защиты эффективность применения этого вида вооружения не столь значительна, как это считается обывателями. Но облако отравляющих веществ ветром сносило на город. Вот там погибших было много, главное же — возникла паника! Удар был нанесен под утро, и почти одновременно с ним, после двухчасовой артподготовки Семнадцатая армия Отто фон Белова ударила с двух направлений в сторону Арраса. Наступление развивалось успешно, за сутки войска кайзера преодолели восемь километров и вышли к укреплениям на окраине города, где их остановили срочно выдвинутыми резервами. Четвертого апреля началось всеобщее наступление на всем Западном фронте, впрочем, первоначально проводили лишь разведку боем, но на некоторых направлениях странам Оси удалось продвинуться на несколько десятков километров. Наибольший успех в этих отвлекающих боях