Возвращение России - Влад Тарханов

Нам невыгодно устранение кайзера. Но кто знает, что может произойти во время революции? И как изменится ситуация? Мы будем держать такую возможность в нашем стратегическом резерве. В конце концов, если в интересах Империи станет неизбежная его преждевременная гибель на поле боя, то так тому и быть! Впрочем, ставить в известность Георга о таком варианте развития событий не стоит. Он несколько болезненно относится к устранению родственников. Подайте планируемое как бунт в Баварии, который оттянет силы и внимание от фронта!

— Ну что же, Уинстон! Я рад, что мы поняли друг друга. Уверен, что Его Величество примет наши аргументы. А тебя попрошу сосредоточиться на Балтийской операции нашего флота. Кстати, если во время нашей операции какой-то германский корабль скроется в Гельсинфорсе, а наш флот в ответ произведет копенгагирование по-фински, никто возражать не будет. Должно же русским воздаться за их предательство! Нейтралитет! Выход из войны! Если бы Джелико не спасовал, а отдал приказ прорываться к Стамбулу…

— Джон слишком осторожен, Дэвид, это правда. Но у него не было приказа атаковать русских. А они успели закупорить выход из Проливов минными постановками и держали на позициях серьезные силы. Прорваться можно было только с боем. А на такой бой Джелико нужен был приказ. Так что действия адмирала я одобрил. И еще… Я думаю, что операцию на Балтике следует поручить адмиралу Тируиту. Реджинальд командует отрядом крейсеров, а на Балтике всё будет решаться как раз легкими силами Гранд Флита.

— Я вижу, что ты, Уинни всё продумал наперед, тогда я за эту операцию спокоен и могу смело рекомендовать ее Георгу. Я думаю, что Его Величество согласится с нашими аргументами. Тем более, эвакуацию из бельгийского мешка наш флот уже начал. Осталось уговорить короля продолжать войну. В последнее время ему весьма настоятельно рекомендуют занять пацифистскую позицию и согласиться если не на мир, то на перемирие.

— Дэвид, втолкуй Георгу, что даже перемирие сейчас — это наше поражение. Чтобы диктовать свою волю на мирных переговорах нам надо сорвать наступление бошей на Париж! И не допустить разгрома армии Франции. Только тогда условия мира станут для нас более-менее приемлемыми. И если для нашего успеха надо положить еще несколько сотен тысяч солдат, мы готовы пойти на это. Главное, чтобы они были из колоний, а не метрополии.

— Уинни, ты, как всегда, циничен, но, как всегда, прав!

* * *

Париж. Елисейский дворец

3 мая 1918 года

Генерал от пехоты Фердинанд Фош получил приглашение в Елисейский дворец, на аудиенцию к президенту Пуанкаре, чем был несказанно удивлён. По мнению генерала, его карьера командующего войсками закончилась после провала наступления на Сомме. Сейчас он руководил Центром военных исследований: работа для ученого-теоретика, каковым он и считался, по большому-то счету. И научная деятельность его всегда привлекала больше, чем практическое руководство военными соединениями. Он вспомнил, с каким энтузиазмом изучал тактику Наполеона и применение его разработок в современной войне! Это был его научный дебют, довольно удачный, который сразу же вывел его в число самых видных теоретиков военного искусства. На поле боя Фош действовал достаточно умело и никогда не падал духом. Во время битвы на Марне он командовал Девятой армией. Генералу Жофру, командовавшему французскими войсками, пришла телеграмма от Фоша: «Мой центр сдаёт, правый фланг отступает, положение превосходное. Я атакую». И атака Фоша выровняла ситуацию на фронте. Битву на Сомме нельзя было назвать поражением, скорее, стороны разошлись вничью. Но огромные потери союзников по Антанте (порядка шестисот тысяч только убитыми) поставили на карьере Фоша каменный крест. И ничего хорошего от вызова к президенту генерал не ожидал.

Секретарь пригласил генерала пройти в кабинет. Фош встал, одёрнул китель и твердым шагом проследовал в рабочее помещение Раймона Николя Ландри Пуанкаре. Президент Франции, напоминавший персонажа дешевой бульварной оперетки, этакого тупого и самовлюбленного богатея, покровителя искусств, был не один. В его кабинете с комфортом расположился второй человек в Республике, «Тигр» Жорж Бенджамен Клемансо. Прозвище «Тигр» он получил за непримиримость к политическим противникам и свой жесткий, даже жестокий характер. Впрочем, во время войны именно такой руководитель и нужен был слишком уж размякшей от хорошей мирной жизни республике.

— Генерал! Как вы оцениваете ситуацию на фронте? — спросил президент, после того, как Фош доложил о своем прибытии. Пуанкаре спешил и сразу же перешёл к сути дела.

— Ситуация критическая. Наступление рейхсхеера остановили весенние ливни. Но это ненадолго. Имея столь значительное преимущество в военной силе, Вильгельм продолжит наступать, как только позволит погода. А сейчас от основных сил отрезаны шесть армий: я не питаю иллюзий, что две британские армии у Гавра чем-то смогут нам помочь. Фактически, из боя выбыла почти половина всех наличных сил. Я уверен, что этим летом неизбежностью станет битва за Париж.

— Ну что же, генерал… Я вижу, что вы откровенны. И не приукрашиваете ситуацию, хотя могли бы. Это говорит о вас хорошо. Но все твердят, что вы теоретик военного дела, причем весьма известный. Тогда ответьте: что необходимо предпринять, чтобы исправить ситуацию? — спросил, состроив весьма доброжелательную физиономию, Клемансо. Его внешность крепкого, но недалекого землевладельца из Вандеи могла обмануть кого угодно, но только не Фоша. Генерал уже не раз сталкивался с этим жестким политиком и знал, что за его доброжелательностью скрывается агрессия, которая вырвется наружу, сделай его собеседник хотя бы один промах.

— Я считаю, что нам необходимо перебросить части союзников, которые застряли в Гаврском кармане, на фронт по Сене. Туда же выводить эвакуированные из окружения четыре армии, перебрасывая его флотом. Две британских, бельгийскую и нашу Шестую. Пусть наши британские коллеги поработают — думаю, смогут организовать эвакуацию и переброску этого контингента на фронт. А для германцев создать иллюзию, что мы попутаемся срезать Руанский выступ и готовимся к контрудару.

— Но ходят слухи, что Георг требует вернуть свои войска в метрополию. Британия вот-вот может выйти из войны, тем более что в Ирландии у них неспокойно! — заметил Клемансо.

— Это работа политиков: договориться с британцами. Но не думаю, что они выйдут из войны. Это, фактически, признать свое поражение. Следовательно, придется чем-то жертвовать, что-то отдавать, а это Лондон не любит и не умеет. Но я продолжу о военных аспектах. Если мы выведем эти армии, то уже сможем достаточно уплотнить линию фронта, чтобы выдержать летнее наступление Центральных держав. Но этого может оказаться недостаточно, потому что времени для этого маневра критически мало. Поэтому единственный выход