Возвращение России - Влад Тарханов

перебросить Первую конную армию, а также Второй туземный кавалерийский корпус. Снабжение наших войск будет осуществляться через Каспий. Мы планируем высадить на побережье Первую ударную армию, которую развернули на базе Русского экспедиционного корпуса. В их составе только добровольцы-ветераны. Для обеспечения операции необходимо тянуть узкоколейную временную железную дорогу из Решта на Тегеран, оттуда вглубь страны на Керман с прицелом на Бендер-Аббас. Кавказский фронт начнет действовать в направлениях на Багдад, Басру, и с вторжением в Сирию и Палестину. Мы усилим его двумя полевыми армиями и Второй конной. По нашим расчетам этого должно хватить, серьезного сопротивления на этом направлении мы не ожидаем. Окончательный план будет готов через пять дней, и я буду иметь честь доложить его Вашему Величеству.

— Прекрасно, Алексей Алексеевич! Не соблаговолите ли со мной отобедать? Если честно, ничто так не вызывает аппетит, чем эти скучные многолюдные приемы.

После скромного обеда император собирался посетить Кронштадт, провести инспекцию кораблей Балтийского флота, раздать награды. Выйдя из своих покоев, император спустился по Зеленой лестнице к Собственному подъезду, который выходил на Неву со сторону северно-западного ризалита. Этим подъездом пользовались только ближайшие члены императорской фамилии, а Пётр воспользовался им, потому что на небольшой Дворцовой пристани уже был готов катер, который должен был доставить его на базу флота. Быстро спустившись по лестнице, Пётр отдал честь караулу, со стороны пристани уже бежал адъютант, но тут государь обратил внимание на морского офицера, который слишком резко начал движение. Вот только секунду как стоял, лениво опираясь на гранитный парапет, а вот уже стремительно движется навстречу. Еще мгновение, быстрое, почти неуловимое движение правой руки, и прямо в лицо императору уставилось вороненое дуло револьвера.

Глава двадцать пятая

Выясняется, что удар можно ожидать даже с той стороны, на которую никак не подумать

Глава двадцать пятая

В которой выясняется, что удар можно ожидать даже с той стороны, на которую никак не подумать

Петроград. Зимний дворец. Кабинет императора

3–7 мая 1918 года

— Ваше императорское величество! Я прошу вас отправить меня в отставку, ибо я не справился со своими обязанностями! — генерал-майор Вандам четким строевым шагом подошел к столу, за которым сидел император и склонив голову положил лист бумаги. Судя по тому, что текст был написан аккуратным почерком, по которому стало ясно, что это не внезапный душевный порыв, а обдуманное, я бы даже сказал, выстраданное решение.

— Ваше высокопревосходительство![1] — в устах императора это прозвучало несколько издевательски. — Знаете, в чём наша с вами главная проблема? В том, что заменить вас некем! Ибо кто-то иной будет делать эту работу намного хуже. И вот тогда мне точно не поздоровится! Так что хватит истерить! Докладывайте, что вам удалось выяснить.

Пётр откинулся на спинку удобного кресла и приготовился слушать. А пока Вандам собирался с мыслями и вытаскивал из папки какие-то документы, вспоминал. Спуск по Зеленой лестнице, караул у Собственного входа в Зимний дворец, этот странный морской офицер, дуло револьвера, смотрящего прямо ему в лицо. Пётр не успел даже испугаться, он как-то застыл, окоченел, не мог пошевелиться даже. Видел, ощутил, как с перекошенным от ненависти лицом, человек нажимает на спусковой крючок… И ничего! И в этот момент всё понеслось! Император потом понял, что ему дико повезло: видимо, от волнения, убивец забыл, что его револьвер без самовзвода, потому потратил несколько драгоценных секунд на то, чтобы привести оружие в боевое состояние.

И тут кто-то из солдатиков уже заслонил государя своим телом, приняв на себя первый нервный выстрел, телохранитель, державшийся на пару шагов за царем, успел подскочить и уронить его на землю, упав на него сверху. Совершенно неожиданно поступил один из караульных: вместо того, чтобы выстрелить в нападающего он метнул в него свою винтовку, используя ее как копье[2]. И что еще неожиданнее: попал! Нападавший успел сделать три выстрела, но ни одна пуля не достигла своей цели. Но на сей раз, Пётр разминулся с костлявой вот-вот на пару миллиметров.

— Государь! Личность стрелявшего в вас человека установлена. Это лейтенант флота Владимир Полуэктович Погожин[3].

— Каково его состояние? Что он сможет показать?

— Увы, государь, его состояние оценивается как крайне тяжелое. Прооперирован, но дотянет ли он даже до утра… сказать сложно. Мы поднимаем все его связи, из его биографии: участник Цусимского сражения на броненосце береговой обороны «Адмирал Сенявин». Находился в японском плену. Пока что это единственная версия: мог оказаться завербован японской разведкой. Но это только предположение. Азартен. Игрок. Но, примерно полгода назад от игры отказался наотрез. После ранения весной семнадцатого года находился в отпуске по излечению. Зачислен в резерв Балтийского флота. Произвели обыск на его квартире. Ничего подозрительного не нашли. Стали пересматривать и его финансовое состояние. Брошены лучшие силы, государь.

— Докладывать мне о результатах расследования ежедневно! Слышите меня! Ежедневно! Кто-то подобрался ко мне слишком близко! Я не смерти боюсь, хотя райские кущи довольно унылое место, я боюсь того, что империя не удержится! Всё сейчас висит на волоске! И ты знаешь это не хуже меня! Работай, Алексей Ефимович! Крепко работай! Найди эту сволоту, что вложила в руки морского офицера солдатский револьвер[4]… Что с Найденовым?

— Скончался. — На сей раз Вандам был предельно краток. Император перекрестился. Василий Евграфович Найденов — это как раз тот солдат, что закрыл императора своим телом и принял на себя все три пули убийцы.

— Георгиевский крест посмертно! Похоронить с почестями, по-людски! Пенсию родным из моих личных денег. И вот что… Второго дня будет спуск на воду эсминца. Сам его освящу, название будет «Солдат Василий Найдёнов». Караульного, как там его, Лущин?

— Лукин, государь, Тимофей Васильевич Лукин.

— Да, за хороший бросок копьем предоставить к Георгию. Думаю, Георгиевская дума с моим представлением согласиться. И дать отпуск, да двести рублей золотом от меня лично.

— Всё исполню, государь!

— Знаю, что исполнишь. И помни: каждый день отчет! Я еще на неделю в Питере задержусь. Ступай, работай, Алексей Ефимович!

Вечером седьмого мая генерал-майор Вандам запросил у императора срочную аудиенцию. В четверть восьмого он уже находился в рабочем кабинете царя, Михаил Александрович выглядел уставшим, на столе высилась гора не разобранных бумаг, на который государь смотрел почти что с ненавистью.

— Хороший человек Набоков. Вот только либо он плохо справляется со своими обязанностями секретаря, либо государственных