Стать хищной птицей - Кира Брайан

class="p1">– Прикол в сплочении. Мы все должны помогать друг другу, держаться вместе и оставаться семьей даже в самые мрачные времена. Так намного проще. Если будет каждый сам за себя, то всем нам лежать в одной братской могиле, – Сизый вздохнул. – И сейчас Чижу нужна помощь. Поэтому я и помогаю.

– Думаешь, он спасибо скажет?

– По крайней мере, будет чуть меньше ворчать.

Щегол недолюбливал Чижа за его вечный пессимизм и отрешенность. Чиж не выходил из Гнезда, постоянно находился то в их комнате, то за своим компьютером. Он смотрел свысока на Щегла, прямо как Сорока, и очень редко принимал участие в обсуждениях общих дел, особенно если Щегол отстаивал там свою позицию. Сизый верно подметил, что Чиж в их школьной вселенной играл бы отдельную роль.

В Гнезде горел свет, а значит, гостиная была наполнена Птицами. С самого порога был слышен смех Сороки и другие голоса. Сорока сидела на диване и заливисто смеялась, припав щекой к груди Чижа, что не переставал подливать масло в огонь и продолжал шутить. Сизый остановился в проеме и изумленно распахнул глаза, а после усмехнулся.

– Зря ходили к Огинскому. Чиж нашел другое лекарство от вредности. – Шутку Щегла Сизый не оценил и молча прошел дальше в комнату.

– О, вы вернулись? – Чиж обернулся и встретился взглядом со Щеглом. – Может, послушаем новые кассеты? А то так и не дошли руки до них.

– Только не здесь. – Ласточка вышла из комнаты Глухаря. – Глухарь прилег отдохнуть. Он себя не очень хорошо чувствует. Пусть поспит.

– Тогда наверх? – Сорока подхватила магнитофон и потащила его на второй этаж. – Мы тихо, обещаю. – Она выпятила нижнюю губу и после того, как Ласточка махнула рукой, продолжила тащить его наверх.

Ласточка бросила на Щегла недовольный взгляд, а после скрылась за входной дверью. То мимолетное видение на тренировке растворилось, и сейчас Щеглу казалось, что не было той девушки, которая жалела его, помогала и была такой доброй. Быть может, все это ему привиделось, и Ласточка правда холодная и непоколебимая. Она на самом деле ничего не чувствует, а не делает вид. Ласточке на самом деле плевать, и она всего лишь выполняет свои обязанности, а Щегол просто надумал себе все остальное. Оставив попытки разгадать тайну Ласточки, Щегол пошел следом за Сорокой и Чижом на второй этаж в надежде, что слушать они будут не «Сплин». В главной комнате на полу сидела лишь Сорока, поставив перед собой магнитофон.

– А где?..

– Чиж ушел Сизого звать.

– Что слушать будем? – Щегол сел напротив Сороки.

– Против «Король и Шут» что-то имеешь? – Сорока сощурила глаза.

– Нет.

– Жаль. – Сорока пожала плечами. – Будем слушать их.

Хватило минуты, чтобы Чиж вытащил Сизого из комнаты и заставил его присоединиться к совместному прослушиванию новых кассет. Сорока вставила кассету в магнитофон, и заиграли отрывистые звуки электрогитары, сопровождающиеся барабаном. Чиж качал в такт головой и прикрыл глаза, наслаждаясь звуками рока. После он открыл глаза и посмотрел на Сизого. Он ухватил его за плечи и начал трясти в воздухе.

– Тебе тоже нравится эта песня! Хватит дуться! – Чиж шипел как уж, помня о том, что не нужно будить Глухаря.

В отличие от Ласточки Сизый не умел долго сохранять на лице маску непоколебимости и вскоре начал изображать, будто в руках у него гитара. Глядя на эти дурачества, Щегол не мог сдержать смеха. Когда песня закончилась, Сизый немного убавил звук на магнитофоне. Он окинул взглядом Птиц, что сидели рядом, и приподнял уголки губ в хитрой улыбке.

– В роли лесника из этой песни я почему-то представляю Сокола. – Он улыбнулся. – Словно он маньяк и запер всех нас здесь, потому что ему скучно.

– Я думала, что лесник – это Глухарь.

– Не, все мы пленники. А Глухарь будет героем, что пожертвует собой, чтобы спасти нас.

– А я кто? – Щегол окинул взглядом Сизого, что вошел во вкус.

– Ты ребенок, что случайно попал к маньяку. Чиж – главный герой. Сорока – пленник, который будет постоянно действовать маньяку на нервы.

– А Ласточка?

– А Ласточка влюбит в себя маньяка и спасет нас. – Сизый хлопнул в ладоши, завершая историю.

– Мы с тобой еще поборемся за роль персонажа, что маньяка раздражает. – Сорока вскинула подбородок.

В магнитофоне на фоне тихо играли песни-сказки, дополняя эту атмосферу несуществующей реальности. Сизый продолжал придумывать истории, где Птицы были собаками или даже напитками, а Чиж с Сорокой только сильнее оживляли эти картинки своими шутками. Лучик закатного солнца осветил комнату, и Щегол представил, что они вовсе не Птицы, живущие вдали от семьи, а подростки, что встретились друг с другом, чтобы отдохнуть от школы и хорошо провести время, ведь завтра будет тяжелый день. Завтра может произойти что угодно. Может, будет ровно так же светить солнце, а может, будет метель. Завтра может настать конец света, а может произойти чудо. Но, впрочем, сейчас это не имело никакого значения.

Глава 12

Дети Филина

…Пусть опустеют небеса. Пусть станут черными леса. Пусть перед сном предельно страшно мне будет закрывать глаза. А ты останься в стороне – белей черемухой в окне и, не дотягиваясь, смейся, протягивая руку мне…

Борис Рыжий. Не покидай меня

К этому можно было привыкнуть. Вполне можно было привыкнуть жить на заброшенном складе. Весна выдалась жаркой, с редкими дождями, и лето предстояло теплое, но не засушливое. Чтобы выжить, приходилось наведываться в дом Филина, чтобы пополнять запас одежды и необходимых вещей. Спальные мешки, обувь, котелок и подобные атрибуты выживания. Поначалу было тяжело, но другого благоприятного выбора не было, поэтому они смирились с тем, что имели. Помимо необходимых вещей, Скворец то и дело прихватывал с собой что-то из арсенала Филина и, чтобы Дрозд не видел этого, хранил оружие под половицей, под своим спальным мешком. Дрозд устроился на работу помощником столяра в небольшую мастерскую. Платили там немного, но обещали, если Дрозд будет прилежно учиться, то вскоре сможет зарабатывать как настоящий мастер. Он и тешил себя надеждами, что через год сможет снять всем им квартиру, а сейчас хотя бы обеспечит продуктами.

Коллективно решили, что Скворцу лучше не высовываться, ведь благодаря повязке на глазу он за километр выделяется. И если вдруг он попадется людям, что пытали его, то они непременно решат закончить начатое. Нельзя было сказать, что Скворец особенно счастлив от этого решения, но тень пережитого все еще говорила в нем страхом.

Если со страхом бороться он научился в детстве, тем более когда