Стать хищной птицей - Кира Брайан

Щегол в очередной раз валился на снег и под злорадные крики поднимался и дрался снова. Он даже боялся прикинуть в голове, сколько лет ушло у Ласточки на то, чтобы отточить такое мастерство. На каждый удар Щегла у нее был ответный, в разы превосходящий и добивающий. Когда Щегол оказался на снегу раз в десятый, Ласточка решила пощадить его и села на поваленный ствол сосны.

– Лучше, чем в первый день, но недостаточно. – Она провела фарфоровой ладонью по подбородку. – До лета ты должен повалить меня на землю.

– Летом снега нет, падать больнее. – Щегол сел на корточки и стряхнул с одежды прилипший снег.

– Не страшно. – Ласточка вздохнула и задрала голову к небу.

– А почему до лета? – Щегол попытался продолжить диалог, сказать еще хоть что-то, чтобы поговорить с Ласточкой подольше.

– В середине лета я уеду по делам на Кузбасс.

– Кузбасс? – В голове мелькнула рисковая, но такая желанная идея.

– А что? – Ласточка нахмурилась.

Сердце Щегла затрепетало, а легкие перестали выполнять свою основную функцию. Он уже представил, как жалко сейчас будет выглядеть, но он просто не мог упустить единственный шанс. И пусть она посмеется над ним и посчитает слабаком, но если Щегол не попытается, то будет жалеть до конца своей жизни.

– Пожалуйста. – Щегол подошел ближе и снова присел на уровне ее глаз. – Если вдруг будет возможность. Если вдруг будешь проезжать Новокузнецк. Если тебе не трудно.

– Так! – Ласточка подскочила с сосны. – Ты правила забыл? Или забыл, что я тебе не подруга? Лучше замолчи до того, как скажешь то, о чем пожалеешь.

– Нет, ни в коем случае! Ласточка, пожалуйста, просто посмотри. Как она там? Жива ли она, нормально ли ходит? Я просто хочу знать, что она жива, пожалуйста. У меня больше никого нет. Мне просто нужно знать, что она жива. Больше ничего. Не нужно говорить с ней или что-то еще. Просто посмотри со стороны, как моя мама. Из-за угла, издалека, всего лишь один взгляд. Я не прошу тебя о большем. Я не прошу ничего ей говорить или передавать. Ласточка, пожалуйста, просто посмотри, как она там.

Ласточка бросила на Щегла мимолетный взгляд, а после отвернулась к лесу. Он был уверен, что она согласится. Должна согласиться, ведь наверняка она знает о том, каково это – быть так далеко от родных, без возможности узнать об их самочувствии. Этот ее мимолетный взгляд был решающим. Она не злилась и не презирала. Ласточка жалела и сочувствовала. Щегол счел это небольшой победой. Не было больше кремня, появилась Ласточка. Пусть всего лишь на мгновение.

– Обсудим ближе к лету.

Тренировка продолжилась, только вот теперь Ласточка никак не могла собраться с силами. Она то и дело зависала на одной точке, а после внезапно всматривалась в Щегла. Ласточка путала стороны и пару раз пропустила удары от Щегла. Он уже подумал, что ненароком сломал этот кремень, который запросто повалил на землю Сокола. В конечном итоге она отпустила Щегла пораньше, а сама вновь опустилась на сосну и закрыла лицо руками. Щеглу захотелось остаться с ней, узнать чуть больше и стать ближе, чтобы не быть просто одним из многих. Ему на самом деле хотелось залезть внутрь и выведать секреты, которые делали Ласточку Ласточкой. Но было слишком рано. Слишком рано лезть туда, где болит. Слишком рано подставлять плечо, за которое тебя запросто могут опрокинуть вниз.

Сизый был еще в Гнезде, и потому на остановку они отправились вдвоем. Шли по лесу молча, терзая себя схожими мыслями. Щегла не покидала идея шагнуть навстречу к Ласточке, даже если придется сделать десять шагов, прежде чем получить какую-то отдачу. Не из сердечных побуждений, а потому что она выглядела до боли одинокой и разбитой. Возможно, шагая по этой дорожке, он будет истерзан ветвями терновника, что так оберегают Ласточку от постороннего вмешательства. Но будет глупо оставаться в стороне, когда можешь протянуть руку. Если не помощи, то хотя бы поддержки.

– Щегол, запомни, мне ты можешь доверять и рассказывать обо всем. Мы ведь с тобой друзья, правда? Ну, я надеюсь, что это так. Ты и я, вдвоем по этой скользкой дорожке. И мы должны помогать друг другу и все рассказывать. – По дороге до бабы Зины Сизый решил начать диалог. – Понимаешь, это как в песне Ларисы Долиной. «Главней всего погода в доме, а остальное – суета». Нам важно знать, что происходит в Гнезде, чтобы предвидеть дальнейшие действия.

– Конечно, друзья, но… – Щегол вздохнул и остановился посреди улицы. – Я не совсем понимаю, как это работает. У нас же вроде у всех одно дело.

– Ну, смотри. – Сизый остановился и начертил в воздухе силуэт. – Сокол – директор школы. Ему можно рассказывать о таких вопросах, где больше никто не поможет. Ласточка – классный руководитель. Сначала к ней, а если она не поможет, то к Соколу. Я – твой сосед по парте. Со мной можно говорить обо всем.

– Получается, Сорока и Чиж тоже одноклассники.

– Чиж скорее заучка-стукач, а Сорока – хитрая подлиза, – Сизый посмеялся. – Так что им лучше не надо. Только через меня.

– А Глухарь?

– А Глухарь – дворник. – Сизый махнул рукой. – Ему вообще без разницы, что в школе происходит, лишь бы дом не взорвали.

Издалека виднелся зеленый забор бабы Зины, и у Щегла трепетало внутри от волнения. Он надеялся, что она не припомнит ему ту разбитую банку по осени. В идеале ему бы достичь таких же взаимоотношений с ней, как и у Сизого, потому что, если вдруг ему придется однажды в одиночку приходить в город, неплохо было бы иметь там знакомых. Как только рука Сизого коснулась калитки, так сразу, откуда не возьмись, выросла невысокая старушка и тут же ухватилась за него.

– Живо в дом! – Она затолкала Щегла и Сизого за ограду, а сама осмотрелась по сторонам и вошла за ними.

Сизый хотел что-то спросить, но старушка тут же приставила палец к губам и повела их в свою маленькую избушку. С их прошлого визита мало что изменилось. Только печка топила жарче. Как только они оказались на небольшой кухоньке со столом у окна, старушка выдохнула и перекрестилась.

– Баб Зин, может, расскажешь, что случилось?

– Беда, мальчики. – Она обхватила голову руками и еще раз сильно вздохнула. – По вашу душу у нас тут приходили.

Лицо Сизого вначале помрачнело, а после приобрело озлобленный вид, чем он напомнил Сокола. Щегол же изо всех сил пытался унять сердце, что предательски стало выскакивать из груди. Их хотят убить? По-настоящему убить?