Стать хищной птицей - Кира Брайан

При упоминании Соловушки сердце заколотилось сильнее, а дрожь в конечностях усилилась. Они не должны их найти. Не должны узнать, что Скворец не тот, за кого они его принимают. Какова вероятность того, что они отпустят его, если он скажет, где деньги? Какова вероятность, что Скворец вообще знает, где деньги? Почему он не додумался спросить об этом у Филина? И почему ему хватило лишь упоминания о том, что Филин украл крупную сумму?

Он ведь не мог сбежать, верно?

Он не мог…

Мужчина обошел Скворца и остановился сзади так, чтобы Скворец не видел его. Такое расположение делало Скворца еще уязвимее. Он прикрыл глаза, чтобы прислушиваться к малейшим движениям и быть готовым ко всему. Мужчина просто стоял и стучал ботинком в такт мелодии, которую напевал себе под нос. Рывком он вцепился в шею Скворца и сдавил горло так, что воздух мигом вышел из легких. Скворец распахнул глаза и попытался сделать вдох, но рука только сильнее сдавила шею. Пальцы рефлекторно разжимались и будто бы искали опоры, чтобы вдохнуть желанный воздух. Когда сознание начало мутнеть, а перед глазами поплыл вид разрушенного дома, мужчина разжал хватку. Глаза слезились, и от стремительного потока воздуха Скворец закашлялся. Он поднял взгляд на мучителя, что снова встал перед лицом.

– Ты умный сильно? Партизана из себя строишь? Так я сейчас быстро хуйню эту из тебя выбью. Кто тебе за это спасибо скажет? Твой батя или та девчонка? – мужчина обернулся на своего товарища, что рылся в ящике. – Мельник, поищи девчонку. В доме ее нет, иначе он бы уже запел. А значит, где-то в округе. Поезжай, прокатись, а я с ним закончу.

Второй мужчина, что за это время не проронил ни слова, вышел из дома, и Скворец услышал, как загудел мотор. Все звуки до него доносились словно через пелену, словно уши заложило, как под водой, и вынырнуть никак не получалось. Нельзя показывать, что страшно. Нельзя, чтобы они видели, как сильно он боится их. Нельзя самому принимать этот страх, иначе маска альтруиста и героя мигом рухнет, и он останется всего лишь случайной жертвой обстоятельств. Мальчиком, который хотел, чтобы его семья была в безопасности. Подростком, на чьи плечи взвалили обязанность быть защитником, подобно сторожевой собаке. Сложно строить из себя защитника, когда сам до боли в горле нуждаешься в защите.

– Говорить сам ты не хочешь. Хорошо. – В руке мужчины блеснул нож с резной рукоятью из кости с различными завитками. – Я своего рода волшебник, умею заставлять людей петь, как миленьких. Этот нож уникален. Его лезвие настолько острое, что может без труда перерезать горло человеку. Если этим ножом слегка провести по коже, то он тут же разрежет ее. – Он продемонстрировал это, и на подушечке его пальца выступила кровь. – Но если всадить этот нож немного глубже, то можно повредить важные органы. Хочешь, покажу?

Одним рывком мужчина разорвал на Скворце рубашку, обнажая его вздымающуюся грудь. Скворец зажмурился, надеясь, что сейчас все закончится. Лезвие ножа аккуратно скользило по ребрам, животу, груди и совсем рядом с шеей. Сначала было почти не больно. Но потом каждый порез заныл, защипал, и жгучая боль по всему телу окутала его с такой силой, что хотелось кричать, что есть мочи. Когда Скворец открыл глаза и взглянул вниз, он не сразу понял, что смотрит на себя. Порезы понемногу кровоточили и уже залили штаны. Среди всего этого месива невозможно было разобрать, где порез, а где просто спекшаяся кровь. С каждым вздохом, когда его грудь наполнялась воздухом, кровь текла сильнее. Было видно, как крупные капли наливались на ране, а потом падали по прочерченной дорожке вниз. Шок притуплял боль, но от вида собственного тела, превратившегося в кусок кровавого мяса, Скворец не смог сдержать крик. Молодое тело здорового парня стало похожим на тушу поросенка, которую только что освежевали. Его охватили рыдания и дрожь, что только сильнее провоцировала кровотечения.

– Уже сдался? Мы же только начали. – Мужчина прокрутил нож между пальцев.

– Пожалуйста, хватит, я не знаю, где деньги.

– Пиздишь, как дышишь. А я могу устроить, чтобы ты больше не дышал.

– Я, правда, не знаю. Мне больно. Мне страшно.

– Тебе страшно? – Мужчина поднялся на ноги и обошел Скворца вокруг. – Наверное, мучительно смотреть, как тебя режут. Наверное, очень страшно терпеть эту боль, зная, что она не прекратится. Хочешь, я закончу эти мучения?

У Скворца не осталось сил. У него не было сил оставаться героем, которого растил Филин. Он снова вернулся в детский дом, когда его избивали ногами, душили подушкой, не слушая мольбы о пощаде. Сколько раз он плакал, чтобы его отпустили? Сколько раз получал скакалкой по ладоням за то, что стащил кусок хлеба, когда его наказывали? Все эти воспоминания снова плыли на поверхности, прорвавшись из-под толстого слоя мирных лет жизни с Филином.

– Хочу! – Он поднял взгляд на мужчину. – Я умоляю, прекратите.

Вспышка. А после резкая боль где-то изнутри. Он не сразу понял, что произошло, пока не почувствовал горячую лужицу крови, стекающую по правой щеке. Правая сторона лица горела с такой силой, будто прямо сейчас на ней полыхает лужа керосина. Скворец закричал, что есть сил и согнулся пополам, чтобы хоть на секунду постараться унять нарастающую боль. Никакой шок не спасал от этой агонии, а осознание того, что произошло, делало только хуже. От резких движений порезы снова начинали гореть, и Скворец, наверное, не мог назвать ни одной части тела, что не болела бы. Его трясло, словно он простоял на морозе в одних трусах несколько часов. Эта кровавая дорожка вела только к одному – к смерти. И дорога эта была долгой и мучительной.

Страх, боль, обида и ненависть смешались в одно сплошное месиво, а понимание, что сейчас руки Скворца связаны и он не может помочь даже себе, делало его только злее. Он сжал челюсть с такой силой, что почувствовал скрежет зубов. Скворец вскинул голову и посмотрел в глаза мужчине, что стоял, самодовольно сложив руки перед собой. Лицо мучителя расплывалось, а после вновь превращалось в четкую картинку. Он наклонился к парню и обхватил его подбородок. Грубые пальцы под перчатками крепко обхватывали ноющую плоть и причиняли боль одним касанием.

– Скажешь, где деньги?

– Я вас всех убью. – Плевок сгустком крови оставил след на подбородке мужчины. – Я вас убью. Убью.

– Поживем – увидим. – Он довольно улыбнулся. – Я смотрю, тебе это все нравится. Мазохист своего рода? Схожу за