Дотянуться до легенды 2 - lanpirot

Я молчал, ожидая продолжения.

— Я формирую особую группу. Задачи у неё будут… специфические. Мне нужны люди, которые действуют нестандартно. Которые видят то, чего не видят другие. Которые не боятся принимать решения в одиночку. Которые выживут там, где выжить просто невозможно. Интересное предложение?

Качалов, слушавший этот разговор молча, вдруг подал голос:

— Павел Анатольевич, я вас, конечно, понимаю. Но позвольте заметить: этот старший сержант — мой лучший артиллерист! Восемь танков за один бой, не считая живой силы! Представляете, какой это пример для всей армии?

— Представляю, Владимир Яковлевич, — кивнул Судоплатов. — Но и ты меня пойми — это приказ Самого! Видел бы ты, какая каша заварилась после его донесений в Ставку… Так что, как я здесь закончу, парня у вас однозначно заберу. Вдруг Хозяин захочет с ним встретиться…

Сталин? Сам? Со мной встретиться? Да я чуть не охренел от услышанного. Качалов же тяжело выдохнул и опустил глаза на свои сцепленные в замок пальцы. Помолчал. Потом поднял голову и посмотрел на Судоплатова из-под насупленных бровей.

— Приказ Самого… — глухо пророкотал командарм. — Ну что ж… Тогда, конечно, спорить не стану. Он откинулся на спинку стула и потёр переносицу двумя пальцами, словно пытаясь унять нарастающую головную боль. — Одно скажу, Павел Анатольевич, — произнёс Качалов уже тише, — этот парень сделал для нашей армии столько… И я этого не забуду! И ты этого не забывай, товарищ майор государственной безопасности.

Судоплатов чуть приподнял бровь, но промолчал. А Качалов повернулся ко мне и добавил — уже совсем другим тоном, намного мягче и душевней:

— Ты, Николай, не думай, что мы тебя тут как вещь передаём из рук в руки. Ты — наш! Ты настоящий боец! И где бы ты ни оказался потом — помни, что у меня для тебя всегда найдётся место.

— Спасибо, товарищ генерал-лейтенант! — произнёс я, чувствуя, как внутри что-то сжалось.

Качалов коротко кивнул и снова повернулся к Судоплатову:

— Когда убываете?

— Не сегодня и не завтра, — ответил майор госбезопасности. — Мне здесь ещё работать и работать — пока Абвер ведётся на нашу дезу, будем вести радиоигру. А пока я тут, товарищ Сиротинин побудет при мне. Подготовьте его документы — с этого момента старший сержант Сиротинин числиться в Особой группе при наркоме внутренних дел СССР[1].

[1]Особая группа при народном комиссаре внутренних дел СССР — это секретное оперативно-разведывательное подразделение, созданное 5 июля 1941 года приказом НКВД СССР № 00882 под непосредственным руководством Павла Судоплатова. Данная структура подчинялась лично наркому внутренних дел Лаврентию Берии и заложила основы советского стратегического спецназа и зафронтовой работы.

Ключевые задачи и функции:

Диверсионная работа: Организация и проведение диверсий, разведывательных режедов и спецопераций в ближнем и глубоком тылу наступающих войск нацистской Германии.

Партизанское движение: Первичная координация, формирование и методическое обеспечение партизанских отрядов и подпольных групп на оккупированных советских территориях.

Радиоигры: Проведение масштабных дезинформационных радиоигр с немецким абвером с целью скармливания противнику ложных данных о дислокации и планах Красной Армии.

Кадровый костяк: Опора на элитные спецподразделения, включая формирование знаменитой Отдельной мотострелковой бригады особого назначения (ОМСБОН) из чекистов, спортсменов и антифашистов-иностранцев.

Дальнейшая трансформация:

Октябрь 1941 года: Преобразована во 2-й отдел НКВД СССР с сохранением прежнего функционала.

Январь 1942 года: На базе отдела развернуто легендарное 4-е Управление НКВД СССР под руководством Судоплатова и Эйтингона, ставшее главным центром советского оперативного тылового сопротивления.

Глава 19

Машина Судоплатова свернула в переулок неподалёку от железнодорожного вокзала Рославля и остановилась возле двухэтажного здания из тёмно-красного кирпича.

— Приехали, — произнёс Судоплатов. — Добро пожаловать в новую жизнь! — усмехнулся майор госбезопасности.

Я выбрался из автомобиля и огляделся — судя по вывеске рядом с массивными дубовыми дверями, здесь располагалось одно из отделений управления железной дороги. Теперь же над входом болталась табличка: «Комендатура по тыловому обеспечению. Посторонним вход воспрещён».

Возле дверей стояли два бойца в форме НКВД с автоматами. Один из них, завидев Судоплатова, вытянулся и козырнул.

— Здравия желаю, товарищ майор госбезопасности!

Судоплатов ответно козырнул и, не оборачиваясь, бросил мне через плечо:

— Идём, Коля. Не отставай.

Мы миновали тяжёлые дубовые двери, которые с глухим стуком закрылись за нашими спинами. Внутри здание оказалось самым обычным — коридор с побелёнными стенами, двери с табличками. Казённый запах, казалось, навечно въелся в эти стены.

Где-то трезвонил телефон, скрипели половицы, чей-то голос торопливо отдавал распоряжения за закрытой дверью. Судоплатов довёл меня до кабинета на втором этаже — и вошёл, не спрашивая разрешения. За столом, заваленным папками и документами, сидел уже знакомый мне подполковник Иванов.

— Здравствуй, Андрей Ильич! — произнёс Судоплатов, подходя к подполковнику и пожимая ему руку.

— Здравия желаю, товарищ майор госбезопасности! Здравствуй, Николай! Вот мы и опять встретились. — И он улыбнулся. — Я это предполагал.

Стены кабинета были увешаны подробными картами — Рославля и его окрестностей. На подоконнике — пепельница, доверху забитая окурками. Из открытого окна доносился гул города и далёкая канонада. Судоплатов сел на свободный стул, закинул ногу на ногу и достал папиросы.

— Откуда такая уверенность, Андрей Ильич? — спросил майор госбезопасности, тоже загадочно улыбаясь.

— После всего им совершённого-то? — вопросом на вопрос ответил подполковник. — Грех упускать такой талант. Только его бы еще обучить, как следует азам диверсионной деятельности…

— Ты думаешь, я этого не понимаю? Вот только времени у нас на это нет. Совсем нет! — разминая в пальцах папиросный табак, произнес майор госбезопасности

Я сел напротив, на скрипучий деревянный стул, и глубоко вздохнул — похоже, что с моей артиллеристской деятельностью действительно придётся завязывать. Здесь, в этом кабинете, сейчас планировались совсем другие дела. Иванов медленно провёл ладонью по лицу, пытаясь взбодриться. Похоже, что уже нормально не спал много дней.

Судоплатов наконец раскурил папиросу, выпустил струю дыма и посмотрел на меня своими цепкими холодными глазами.

— Рославль мы не удержим, Николай, — неожиданно тихо произнёс он. — Только глупец может этого не понимать. Нам просто повезло, что 28-я армия не попала в котел. Но против корпусов Гудериана наших три дивизии не выстоят. Это вопрос даже не недель, а дней.

Я молча кивнул, поскольку знал это точно. Да, что-то изменилось с моей помощью, но для существенного перелома известного мне сценария войны,