Ангорский - Иван Морей

Из столовой доносился веселый гул голосов, звон тарелок и взрывы хохота близнецов. Ребята праздновали успешное завершение зачистки.

Иван уже сделал несколько шагов по коридору, когда закрепленный на запястье артефакт связи требовательно завибрировал. Он удивленно приподнял бровь и коснулся руны активации. Над согнутой рукой соткалось голографическое изображение, и Ангорский невольно замер, не сразу узнав звонившего.

Перед ним возник грязный и оборванный, с торчащими во все стороны сосульками волос, но не утративший своей надменности и великолепной осанки ректор Иван Васильевич Тучный.

— Иван Ангорский? — раздался в тишине коридора его глубокий голос. — Мы нашли вашего деда, Петра Андреевича. Меньше часа назад его доставили в институт Склифосовского. Он уже приходил в себя, но успел только попросить, чтобы никому кроме вас не говорили пока, что он нашелся.

— Он жив? — выдохнул ошеломленный Иван, чувствуя, как внутри все переворачивается.

Ректор недовольно поморщился.

— Ангорский, не тупите. Мертвые не разговаривают. Обычно. Приезжайте в больницу.

Голограмма с тихим звуком схлопнулась. Иван поднял глаза, невидяще уставившись в полумрак коридора. Голова гудела от мыслей. Дед нашелся! Срочно ехать к нему. А вдруг поймет, что я не совсем его внук? Что делать?

— Нужен совет? — раздался в голове голос кролика, заглушивший остальные мысли. — Веди себя как Ванька. Первым не признавайся. Будем решать проблемы по мере их поступления.

Сзади послышался шум шагов. Оказывается, всё это время, буквально в паре метров от него стоял Юрий Михайлович Орлов. Судя по всему, он слышал разговор Ангорского с ректором.

Парень открыл рот, судорожно соображая, что сказать, но князь упреждающе поднял ладонь, останавливая его.

— Я никому не скажу, не волнуйтесь, — тихо, но весомо произнес князь, сделав еще шаг навстречу юноше. — Поезжайте в больницу, Иван.

Ангорский удивленно моргнул, не ожидая такой поддержки от отца своего друга.

— Ваши вещи и долю денег, полученных за сданные части тварей, Яков привезет в Клевер завтра вечером. Команде я скажу, что у вас возникли неотложные дела. Бегите.

Иван благодарно кивнул, прижав руку к сердцу, и бросился на выход из роскошного дворца Орловых. Вихрем слетел по мраморной лестнице и выскочил в просторный двор. Там, на гостевой парковке, стоял его потрепанный ЛЕД-12. Иван рванул на себя водительскую дверь, прыгнул в кожаное кресло и с силой вдавил руну запуска двигателя. Аристарх перебрался на пассажирское сиденье.

Мобиль с пробуксовкой сорвался с места, выезжая за ворота кланового гнезда Орловых.

Иван мчался на пределе возможностей машины. Столичный трафик словно издевался над ним: каждый красный сигнал светофора казался вечностью, а пробки заставляли до хруста сжимать пальцы на руле.

— Да уймись ты, двуногий! — голос Пушка ворвался в кипящие мысли Ивана, когда мобиль в очередной раз резко затормозил перед чьим-то бампером. — От твоего адреналина у меня усы током бьются. Чего ты мечешься как ошпаренный?

— Дед в критическом состоянии, нужно спешить! — выдохнул Иван.

Кролик демонстративно почесал задней лапой за ухом.

— Прав был Тучный, ты отупел, Ванька! — кролик уставился на него своими красными глазами. — Если за семь месяцев пребывания неизвестно где твой дед не окочурился, то еще полчаса до встречи с тобой он как-нибудь переживет. Он крепкий старикашка. Так что сбрось скорость и перестань играть в камикадзе, если хочешь приехать в больницу живым.

Как бы ни раздражала Ивана язвительная манера фамильяра излагать свои мысли, в его словах была логика. Глубоко вздохнув, Ангорский заставил себя ослабить хватку на руле и выровнять ход машины, больше не пытаясь проскочить на мигающий желтый.

Дорога заняла долгие двадцать пять минут. Наконец ЛЕД-12 свернул с проспекта и замер на охраняемой стоянке института Склифосовского. Иван заглушил двигатель, подхватил Пушка и выскочил наружу, бегом двигаясь к главному корпусу.

Войдя в холл, он направился к широкой стойке регистратуры. Однако дойти не успел. Его схватила за руку незнакомая девушка или молодая женщина. Черные одежды без единой светлой ниточки были одновременно и мрачными и элегантными. Длинные и гладкие черные волосы резко контрастировали с неестественно бледной кожей. Синие глаза блестели. В них была пугающая глубина колоссальной магической силы.

Пушок на плече Ивана мгновенно подобрался, прижав уши.

— Ванька, осторожно. От этой девки разит мертвечиной и Тьмой. Не делай резких движений, она тебя пополам перекусит и не поморщится.

Незнакомка окинула Ивана быстрым взглядом, задержавшись на фамильяре.

— Иван Ангорский?

— Да.

— Я провожу вас.

Девушка повернулась к регистратуре и, уверенно улыбнувшись, сказала дежурной:

— Галина Семеновна, это со мной.

Женщина за стойкой кивнула.

Девушка отпустила руку Ивана. Ангорский без лишних вопросов направился вслед за незнакомкой, которая ускоряя шаг двигалась по коридору. Стройная, высокая, с тонкой талией, она двигалась плавно и грациозно. В ее внешности и манерах было что-то знакомое, напоминающее обитателей района Чертаново.

Юноша постарался рассмотреть свою спутницу получше. Она заметила этот взгляд, на секунду повернула голову и едва заметно ухмыльнулась.

— Да, вашего дедушку нашли в метро как раз под нашим районом, — негромко произнесла она, угадав его мысли. — Я некромант, а зовут меня Инна. Иван Васильевич, мой дальний родственник. Он просил встретить вас, проводить и помочь по мере сил.

Между тем они стремительно миновали несколько закрытых переходов, куда обычным людям вход был запрещен. На стенах вместо привычных плакатов тускло светились защитные и изолирующие рунические цепочки.

— Вот, почти пришли, — сказала Инна, сворачивая в очередной коридор, залитый мертвенно-белым светом люминесцентных ламп.

Она остановилась перед застекленной дверью, на которой красовалась табличка “Реанимационный бокс № 4”

— Дальше мне нельзя, — Инна качнула головой, и ее черные волосы скользнули по плечам. — Я подожду вас здесь.

Иван коротко но искренне поблагодарил некромантку, Пушок на его плече замер в напряжении. Глубоко вздохнув и на секунду зажмурившись, Ангорский взялся за массивную металлическую ручку и толкнул дверь.

Петр Андреевич лежал на высокой кровати с закрытыми глазами. Иван замер на пороге, сердце его пропустило удар.

Дед выглядел изможденным. Сквозь кожу проступали вздувшиеся, синие вены, волосы стали полностью седыми. Все тело опутывали провода, над изголовьем кровати тускло мерцали три крупных артефакта, порциями впрыскивающие в каналы больного магию жизни. В углу комнаты мерно пищал прибор, считывающий удары сердца.

Древнему разуму Прядущего этот измученный старик был совершенно чужим. Но физическое тело Ивана Ангорского среагировало мгновенно — в груди разлилась боль, дыхание перехватило.

Воспоминания прежнего Ивана неудержимым потоком хлынули в сознание Прядущего. В них Петр Андреевич был совсем другим: высоким, широкоплечим мужчиной, с улыбчивым ртом и добрыми глазами. Дед был единственным, кто постоянно возился с маленьким Иваном, защищал его, учил и придумывал развлечения. Родители и старший брат почти не