Ангорский - Иван Морей

Ангорский подошел ближе, опустился на жесткий стул у кровати и осторожно взял исхудавшую ладонь деда в свою руку.

Пушок спрыгнул с плеча Ивана на матрас и улегся, тесно прижавшись к ногам больного, делясь своим теплом.

Спустя несколько минут Иван почувствовал, как сухая ладонь деда едва заметно сжалась в ответ. Веки старика дрогнули и глаза медленно открылись. В первый миг взгляд был мутным, блуждающим, но потом остановился на внуке, в глазах вспыхнула искра узнавания.

— Ваня, Ванечка, — голос деда был слабым, он хрипел, с трудом выталкивая слова.

Старик вглядывался в черты внука, словно не верил своим глазам.

— А вырос-то как, возмужал. Мне сказали, что прошло семь месяцев, но я не поверил. А теперь вижу.

На глазах деда блеснули слезы.

— Я так рад, что ты нашелся, — тихо произнес Иван. — Даже не знаю, как передать словами, насколько я рад.

Петр Андреевич со слабым вздохом накрыл руку внука своей второй ладонью.

— Там, в темноте тоннелей я только и думал о том, как много тебе не сказал. Оставил тебя одного. Как ты живешь, Ваня? Как дела в академии?

Слабо сжимая ладонь внука, Петр Андреевич неожиданно наткнулся пальцами на фамильный перстень Ангорских, покоящийся на указательном пальце Ивана. Старик замер. Преодолевая слабость, он с трудом приподнял голову от подушки и внимательно осмотрел кольцо. Его взгляд скользнул немного в сторону и наткнулся на кролика.

— Ты стал главой рода? — голос деда пресекся от глубокого потрясения. — И сумел активировать родового фамильяра?

Иван слегка покраснел под изучающим взглядом голубых глаз деда.

— Я готов в любой момент вернуть тебе этот титул, дед. Просто по-другому не получалось удержать поместье. Ветровы слишком сильно хотели получить его, собирались оформить опеку надо мной, чтобы прибрать все к рукам. Искали там какую-то Реликвию.

— Какой ты молодец, — устало, но с гордостью в голосе выдохнул старик. — Реликвию, значит? Я вижу, ты уже познакомился с этой реликвией.

Дед опустился на подушки, передохнул и продолжил:

— Не нужно возвращать мне титул. Глава рода должен быть сильным, а я даже в лучшие годы не мог вызвать фамильяра. Хорошо, что я оставил кольцо дома, когда покидал его в последний раз.

— А что ты хотел сказать мне, дед? — напомнил Ангорский.

— В моем кабинете, в тайнике лежат долговые расписки знаменитых родов Москвы. Я сходил с ума от мысли, что могу погибнуть, оставив тебя совсем без средств и в полном неведении. Прости меня.

Иван не стал рассказывать деду о том, что давно уже нашел эти расписки, но не решился пустить их в дело. Он спросил о другом:

— А почему ты не обналичил их раньше? Ведь с тех пор, как родители уехали на заработки мы всегда нуждались в деньгах?

Дед на мгновение закрыл глаза, словно собираясь с духом, а когда снова посмотрел на внука, в них отразилась боль.

— Твои родители, — хрипло сказал он. — Они не отправились на заработки, как я тебе тогда наплел. Они просто сбежали, забрав все наши деньги, уехали искать лучшей жизни. Я не мог рассказать. Тебе тогда было только четырнадцать лет. Ты любил их и ждал.

Иван покраснел от стыда за взрослых, бросивших старика с ребенком.

— Ой, да ладно, двуногий, — фыркнул Аристарх, — Родственнички у тебя, конечно, образцовые. С такими предками и врагов не надо. Зато теперь понятно, в кого ты такой шустрый уродился. Генетическая склонность к побегам и авантюрам.

Ангорский пересилил себя и снова задал вопрос:

— Так почему ты не воспользовался долговыми расписками?

— Я расскажу тебе позже, когда окрепну.

Иван мысленно согласился. Действительно, сейчас не время для долгих разговоров.

Старик тяжело сглотнул. Пушок подполз по одеялу поближе к руке деда. Петр Андреевич медленно поднял ладонь и погладил пушистого кролика по белой макушке.

— Береги его, — тихо выдохнул старик, обращаясь то ли к Пушку, то ли к самому Ивану. Глаза медленно закрылись. Прибор в углу противно запищал.

В этот момент в реанимационный бокс ворвался пожилой целитель в строгом белом халате.

— Молодой человек! На сегодня аудиенция закончена, — решительным голосом заявил он и провел над телом больного руками, проверяя его состояние. — Душевные переживания для пациента сейчас опасны. Прошу вас покинуть палату. Приходите завтра в девять утра.

Иван понимающе кивнул. Он аккуратно высвободил руку, подхватил Пушка, и тихо, стараясь не тревожить спящего деда, направился к выходу. За его спиной медицинский прибор продолжал уже гораздо спокойнее отсчитывать удары сердца Петра Андреевича.

Едва дверь реанимационного бокса закрылась, Иван столкнулся взглядом с Инной. Некромантка стояла, скрестив руки на груди и прислонившись спиной к белой больничной стене. Ее ярко-синие глаза тускло светились в полумраке коридора.

— Пойдем, — коротко бросила она.

Быстрым шагом она направилась в противоположную сторону от того длинного и запутанного пути, которым они пришли из центрального холла.

Иван поспешил за ней, неся в руках притихшего кролика. Девушка уверенно толкнула неприметную серую дверь, за ней обнаружилась винтовая лестница, уходящая вниз. Больничные запахи исчезли. Воздух стал прохладнее, потянуло формалином и специфической тяжелой энергией.

— Внимательно запоминай дорогу, Ангорский, — не оборачиваясь, бросила Инна. — Мы сейчас проходим через подвальное некромантское крыло Склифосовского. Здесь самая лучшая защита от любого шпионажа. Впредь будешь ходить к деду только этим путем.

— Ага, через канализацию и крысиные норы, — хмыкнул кролик. — Очень аристократично. И главное, никакой паранойи. Давай в следующий раз ещё маскировочные усы нацепим, чтобы враги точно не догадались.

Через несколько минут они вышли через замаскированный плющом служебный ход прямо в самый глухой уголок больничного сада. Этот путь оказался короче центрального маршрута раз в пять.

— Откуда ты знаешь о существовании этого коридора? — поинтересовался Иван.

— Я здесь работаю, — Инна ответила так, будто это было очевидной вещью. — В метро я пошла временно, помочь охотникам с зачисткой. А сейчас вернулась.

Инна уверенно направилась к уединенной деревянной скамейке, стоящей в кустах сирени.

— Ты расскажешь, как его нашли? — спросил Иван у девушки.

— Да, присаживайся, поговорим, — ответила Инна и первая опустилась на скамью.

Глава 21

Пушок тут же спрыгнул с плеча на скамейку и устроился рядом с некроманткой. Иван уселся чуть дальше и повернулся к девушке. Ее синие глаза в полумраке сада казались почти черными. Инна сразу начала рассказ, не ожидая повторных вопросов.

— Более семи месяцев назад, твой дед с группой охотников ликвидировал прорыв на южной окраине Москвы, — спокойно начала она. — В пылу боя товарищи не сразу заметили, что он пропал. А когда обнаружили отсутствие Петра Андреевича,