Искатель 26 - Сергей Шиленко

— И последнее, — сказала Ирен. — Вера.

Я посмотрел на неё.

— Пусть молятся кому хотят. Храмы тоже могут строить, но никакая вера не даёт права приносить разумных в жертву, держать рабов или ставить храмовый закон выше Хартии. Бог может требовать что угодно, но отвечать за исполнение будут его последователи.

Хорвальд кашлянул в кулак, скрывая улыбку.

К полудню перед Мароной лежало шесть исписанных листов. Текст получился далёким от совершенства, но в нём уже различался каркас будущего государства: равенство рас, личная свобода, понятный суд, ограниченная власть управляющих, общий налог, местное самоуправление и обязанность защищать свой дом.

В конце мы добавили практические решения. Ирен открывает реестр переселенцев и земель, Марона отвечает за казначейство и порядок отчётности, Лоркар первым подаёт заявку на основание поселения своего Дома, Джинд отвечает за обучение ополчения, Хорвальд размечает сеть портальных якорей и убежищ. Через месяц представители всех действующих поселений должны собраться снова и назвать положения, которые не работают.

— Осталось имя, — сказала Марона.

Я взял перо. На мгновение вспомнил Кордери, Бастион и короля, который дважды одним росчерком отнимал у людей землю и будущее.

В верхней части первого листа вывел «Хартия Вольных Земель».

Под ней подписался без какого-либо титула: Артём Крылов, губернатор.

Один за другим свои имена поставили остальные. Лоркар задержал перо над бумагой дольше всех, потом решительно расписался и передал его Хорвальду.

Никакой торжественной музыки, печатей из золота или толпы придворных, только недостроенный зал, пахнущий стружкой, усталые люди и шесть листов, на которых мы впервые попытались записать то, ради чего проливали кровь.

Мы ещё не построили ни столицы, ни крепких дорог, не выбрали герб, даже войну не закончили, но к полудню у Вольных Земель появилось то, чего Дирик так и не смог дать Харалдару: правила, связывающие не только простого человека, но и того, кто им управляет.

Настоящая работа только начиналась.

На следующее утро я ушёл в северную тундру уже не изгнанником, мечтающим вернуть отнятый дом. За моей спиной рождалась страна, которую предстояло защитить.

Глава 16

Бег по ледяной пустоши оказался лучшим лекарством. Холодный северный ветер Шалина хлестал по лицу, выдувая из головы тревоги и паранойю последних недель. Наверное, кроме жарких ночей с моими девочками в нашей спальне, этот безумный марш-бросок был для меня самым расслабляющим занятием.

Легкие жадно хватали морозный воздух, пахнущий снегом и прелой травой, ботинки ритмично вминались в мох тундры. В мышцах горел приятный огонь, и с каждым километром я чувствовал, как дышать становится чуточку легче.

Плановая охота ради опыта и роста боеспособности — дело, конечно, необходимое, но когда ты методично изо дня в день месяцами вырезаешь одних и тех же тварей ради крупиц опыта, это превращается в гребаную рутину, не хуже опостылевшей работы на заводе. Единственное, что спасало от скуки — попытки выжать из своих навыков абсолютный максимум эффективности, экономя каждое движение и каждую крупицу маны. Старая привычка извлекать максимум пользы из любой возможности — великая сила. Ну и, конечно, иногда радовали редкие трофеи. Когда из поверженного ублюдка достается что-то полезное, кровь вскипает от адреналина. С моей разогнанной удачей такое случалось чаще, чем по статистике, но все равно достаточно редко, чтобы каждая хорошая добыча делала мой день, а то и неделю.

Но сейчас всё было совершенно иначе: я проводил разведку, а значит, никакой однообразной зачистки, только неизвестность впереди. Накатил тот самый забытый азарт первооткрывателя, который испытал в свои первые дни на Валиноре, но ставки теперь поднялись не в пример выше.

Северные районы континента, девственные и дикие, таили в себе столько же угрозы, сколько и очарования, а местная фауна представляла из себя настоящий кошмар во плоти. Тут и там бродили твари, от одного взгляда на которых хотелось развернуться на сто восемьдесят градусов. Одиночки, стайные хищники, чудовища, способные смять целый отряд или даже небольшую армию, все как на подбор от шестьдесят пятого до семидесятого уровня. Встреча с ними грозила смертью не только мне, но и моим женам, которые уступали местным обитателям уровней на пять-десять.

А в мире, где Система не возвращает мертвых, это означало лишь одно: нам придётся очень много бегать и отступать.

Кору ехала верхом на своем мощном ютарапторе, послушно выполняющем её команды. Ей не нужно было тратить силы на бег, поэтому она сосредоточилась на картографии и записях. Красная орчанка прилежно заносила в журнал виды тварей, которые выхватывал мой Глаз Истины, примечала ориентиры, редкую флору, жилы руды и вписывала прочую ценную информацию. Лютик, умница, перед нашим уходом набросала впечатляюще подробную карту местности через свое Прорицание, а Кору теперь накладывала на нее реальные детали.

Мы не искали драки и не пытались геройствовать, но в этих краях, если ты выглядишь как кусок мяса, тебя обязательно попытаются сожрать. Разнообразная бродячая дрянь периодически брала наш след, так что мы, сами того не желая, набили себе неплохой кусок опыта на тех, кто нам по зубам, не говоря уже о добыче. Из первоклассных шкур, что выпали нам с тварей, Лили могла сварганить отличную броню.

Но если уровень монстра переваливал за шестьдесят пятый, даже наша с Лили сумасшедшая скорость не гарантировала победы, и таких тварей мы предпочитали обходить по широкой дуге. Однажды мы всё-таки вляпались в неприятности, и Кору пришлось спасать наши задницы. Она вовремя наложила Фазовый сдвиг, выдернув врагов из реальности ровно на то время, чтобы мы успели сделать ноги.

Держа средний темп в шестьдесят-семьдесят километров в час, мы покрывали огромные расстояния, хотя приходилось нарезать круги, петлять и закладывать широкие дуги. Как предупреждала Мариль, чтобы засечь высокоуровневую качественную иллюзию, на нее лучше смотреть с расстояния в пару сотен метров, Подойдёшь ближе — рискуешь попасть под её влияние, возьмёшь чуть дальше — ничего не заметишь, вот и приходилось прочесывать тундру частым гребнем.

На третий день однообразную белизну наконец нарушила странность. Низкая каменная гряда впереди то появлялась, то исчезала за косыми полосами позёмки. Сначала я списал это на усталость глаз, но затем ветер сорвал с хребта снежный хвост, и белая пыль прошла прямо сквозь тёмный валун, будто камень нарисовали на воздухе.

Я поднял кулак.

— Стоим!

Эш мгновенно застыл на месте, ездовой ютараптор Кору остановился следом и нервно переступил с лапы на лапу. Лили присела, всматриваясь в гряду, а орчанка достала карту и отметила наше положение.

— Иллюзия? — тихо спросила Лили.

—