Искатель 26 - Сергей Шиленко

class="p1">Торик подошел ко мне, извиняюще похлопал по плечу своей тяжелой ладонью и заверил, что всегда могу рассчитывать на верного друга среди гномов. Его поддержка немного сгладила горечь тяжёлого политического торга.

Элариэна подошла почти вплотную. От неё исходил дурманящий, тонкий аромат подземных орхидей и магии. Она обняла меня, крепко прижавшись всем своим роскошным телом так, что я почувствовал мягкость её груди сквозь ткань одеяния.

— Можешь наказать меня позже, наедине, как только захочешь, — её горячее дыхание обожгло мне ухо, а шепот был полон чувственного обещания. — За то, что я тебя подвела.

В ответ лишь усмехнулся краешком губ. Хотя я не понимал, чем именно она могла бы помочь мне в этой политической трясине, отказаться от такого заманчивого предложения мог только глупец.

Когда наша делегация уже готовилась к отъезду, проверяя снаряжение и обмениваясь короткими репликами, к нам решительно направился король Дирик. Селисия, бледная и напряженная, словно натянутая тетива, шла слева от него.

— Хочу обозначить нашу позицию по этому вопросу и пояснить на какой стороне мы стоим, — твердо, чеканя каждое слово, начал светловолосый монарх. — Харалдар полностью закрывает свои границы для Крестового похода. Мои стражи получат строгий приказ выявлять ваших агентов, задерживать их и немедленно выдворять за пределы королевства. Мы прекращаем с вами любые торговые отношения и не будем отвечать на попытки выйти на связь. Если нам что-то понадобится, свяжемся с вами сами.

Его слова ударили, как обухом по голове. Мне это категорически не нравилось, особенно высокомерная чушь в стиле «мы вам перезвоним», но я проглотил и это оскорбление. В конце концов, политика — грязная игра с высокими ставками. Я коротко кивнул.

— Если это та цена, которую необходимо заплатить за заключение коалиции,то всё понимаю, — ровным тоном ответил я.

— Так и есть, — король на секунду замялся. Селисия за его спиной напряглась еще сильнее, ее тонкие пальцы до побеления сжали край платья. — Но это еще не всё. Кроме того, боюсь, мне придется снова лишить вас и вашу знать тех земель и титулов, которые я восстановил, когда мы вместе создали эту коалицию. Считайте себя изгнанниками из Харалдара. Мы не станем защищать вас от ваших врагов.

Позади меня остальные члены Крестового похода глухо и угрожающе заворчали, воздух мгновенно сгустился, запахло озоном от готовящихся сорваться с пальцев заклинаний. Я изо всех сил старался сохранять ледяное спокойствие, хотя внутри всё кипело от ярости.

— Это выходит далеко за рамки того соглашения, которое вы только что заключили с другими королевствами, — сказал я, глядя прямо в глаза принцессе, надеясь найти там хоть каплю поддержки, но она отвела взгляд, крепко сцепив челюсти.

Дирик просто кивнул, отсекая всякую надежду на восстановление дружеских отношений.

— Боюсь, что так. Харалдар — слишком влиятельный голос в новой коалиции, и мы просто не можем позволить себе, чтобы другие воспринимали наши связи с вами как нечто большее, чем с остальными. Это поставит под угрозу весь фундамент, который мы здесь построили.

— А что потом? — голос Мароны казался ледяным. Она вышла вперед, её взгляд прожигал короля насквозь. — Что вы будете делать, Ваше Величество, когда Консорциум окончательно развалится, а Крестовый поход распустят?

Король снова заколебался, его уверенность дала крошечную трещину.

— Посмотрим, — уклончиво бросил он.

Это было самое откровенное и трусливое «ни за что на свете», которое я когда-либо слышал.

— Ты построил дом из дерьма и палок, полный трусливых ублюдков! — не выдержал Лоркар. Его рык громом прокатился по залу. — Изгнал верных тебе лордов, которые проливали кровь, хорошо тебе служили и неустанно работали только ради того, чтобы спасти твою неблагодарную задницу!

Взгляд Дирика сузился, превратившись в две ледяные щели, он положил ладонь на эфес меча.

— Привяжите свою бешеную собаку на цепь, судья, — процедил король сквозь зубы.

— Его слова звучат грубо и прямолинейно, но в них нет ни капли лжи, — жестко парировал я, не отводя взгляда.

Король презрительно фыркнул.

— Вы просто кучка лицемерных фанатиков. Играете роль святых мучеников в этой войне, которую сами же и развязали якобы «ради нашего блага». Но посмотрите вокруг! Неужели не видите, какой хаос вы устроили на континенте⁈ И ради чего всё это? Чтобы свергнуть парочку преступников, которых через несколько дней заменят другие коррумпированные ублюдки, делающие ровно то же самое?

Я холодно посмотрел на этого золотоволосого труса, чувствуя, как в груди разгорается пламя.

— Если такое действительно произойдет, Ваше Величество, то вина за это ляжет исключительно на ваши плечи. Вина в том, что вы это допустили, — мой голос звучал тихо, но так, что каждое слово вбивалось, как гвоздь. — И учитывая, что именно вы тот человек, на которого возложена священная обязанность защищать свой народ от подобных беззаконий, это более чем позорная точка зрения для короля.

Дирик побагровел, жила на шее вздулась, а глаз нервно дернулся от едва сдерживаемой клокочущей ярости. Он был в бешенстве от того, что его ткнули носом в его же трусость. Не говоря больше ни слова, он круто развернулся и зашагал к выходу.

Селисия бросила на нас полный отчаяния взгляд, в её глазах стояли слезы. Она уже собиралась последовать за отцом, но я не мог отпустить её просто так и шагнул вперед, загородив принцессе дорогу.

— Мы можем хотя бы поговорить, Ваше Высочество? — тихо спросил я.

Король резко обернулся, словно ужаленный.

— Нет, не можете!! — взревел он на весь зал, теряя остатки королевского достоинства. — Пойдём, Селисия, всё уже решено, никаких разговоров!

Он стоял, тяжело дыша, сверля её бешеным взглядом. Напряженная поза короля кричала о том, что если дочь сейчас же не последует за ним, полетят головы.

Принцесса беспомощно посмотрела на меня, в этом взгляде было всё: извинение, боль, разрушенные надежды. Затем она опустила голову, уставившись себе под ноги, и, словно сломанная кукла, побрела вслед за отцом.

Вот же гадство!

Я чувствовал, как в груди что-то болезненно сжалось при взгляде на удаляющуюся спину Селисии. Дирик ударил по самому больному, и это задело куда сильнее, чем все политические обвинения королей вместе взятые. Похоже, в этом проклятом мире старые долги, клятвы и искренние привязанности не стоят даже сломанной зубочистки. Здесь выживают только прагматики, и я должен стать еще жёстче, если хочу защитить тех, кто остался со мной.

Холодный ветер гулял по внутреннему двору замка,