Ревизор: возвращение в СССР 63 - Серж Винтеркей

Главное, что раз его в «Труде» держат, то он, скорее всего, добротный профессионал. Конечно, само собой, в «Труде» и блатных полно. Вот только Вера ни за что бы мне не порекомендовала блатного с собой взять для очередной статьи.

Она в этом плане человек разборчивый. Сама трудяга. Меня уважает за то, что трудоголик. Так что с фотокорреспондентом исключаю вероятность, что она меня бы так обидела. Тем более что за каждую мою статью она, как прикрепленный ко мне редактор, лично отвечает.

К чему ей потом оправдываться за корявую фотографию в одной из моих статей перед редколлегией?

Так что Альберта Феликсовича я заранее уже уважал.

Человеком он оказался легким в общении и улыбчивым. Это было очень приятно. Все же большинство фотокорреспондентов, которых я видел, люди достаточно замкнутые. Все что-то в голове прикидывают. Видимо, мысленно фотографируют все вокруг. Оценивают углы, освещение, дистанции, фильтры, что нужно будет использовать, и все такое. Им и не совсем до человеческого общения.

С собой у него была сумка. И фотоаппарат на груди в футляре висел.

В сумке, надо полагать, было все, что необходимо, чтобы при необходимости дооснастить фотоаппарат.

Мои же руки были заняты портфелем, тортиком и авоськой с вязанкой бананов. Съездил на рынок сразу после встречи с учеными-аграриями. Сказал, что очень надо, так что бананы для меня нашли. Заплатил, конечно, даже не по двойному тарифу, а по тройному.

Я заранее знал, что будет такая цена. Если уж попросил срочно найти достаточно дефицитный товар, то и цена будет именно такая.

Вышли из лифта. В дверь позвонили. Ее уже спустя секунду открыли. Ясное дело, что нас ждали.

Сердце снова прихватило, потому что мать мне дверь отворила. Невероятно молодая, красивая, привлекательная женщина. Еще даже и незаметно практически, что беременная. Диву даешься, как профорг на отцовском заводе через кого-то смогла это разузнать.

Но мало ли, отец перед кем-то из друзей похвастался. Он никогда не верил в эти суеверия, что нужно про беременность не говорить, пока до поздних сроков не дойдет. Жена у меня когда забеременела, я эту точку зрения от него тоже услышал. А его друг, видимо, уже профоргу проговорился.

За мамой Ленка стояла, моя сестричка. Она семидесятого года рождения. Уже вполне себе взрослый ребенок. И ноль застенчивости. Это оторва и в детстве прекрасно знала, чего хочет, и особо никого не стеснялась, а уж гостей тем более. Гостей она любила, потому как они ей подарки приносили. Как она в моих руках тортик увидела и авоську с бананами, – так у нее сразу же глаза восторгом загорелись. Это мне, конечно, удовольствие сильное доставило.

Да, в прошлой жизни, когда мы выросли, то сильно отстранились друг от друга. Наверное, оба в этом виноваты. Дела все время, дела… Так что хоть и жили в одном городе, но встречались от силы несколько раз в году.

Ленка не зря в детстве оторвой была. Выросла, рынок пришел, она быстро в нем сориентировалась. Гораздо больших успехов добилась, чем я. Но и здоровьем за это сильно заплатила…

Ладно, это второй шанс. Буду теперь курировать издалека жизнь своих прежних родственников. В дела лезть сильно не буду, но вовремя подсказать медицинское обследование пройти вполне можно… Тем более, что будучи намного старше, да еще богатым и влиятельным другом семьи, я для нее авторитет серьезный буду иметь. Меня она послушает…

Нас пригласили войти, что мы немедленно и сделали.

Ух, как меня сейчас внутри трясло. Та самая моя квартира из детства. Вижу краешек ковра из спальни. Сколько раз я на него смотрел в детстве. Каждый его квадратный сантиметр знаю наизусть.

А люстра? Смешная и немножко глупая люстра в коридоре… Но своя, родная…

Затем из спальни отец вышел, перед собой сына толкая. Забавный я в этом возрасте… А уж какая стрижка смешная! Как воробышек выгляжу нахохлившийся!

Но все же вид самого себя в детстве меня в наименьшей степени как-то эмоционально задел. Что я, себя не помню, что ли, в любых возрастах старше трех лет?

Разве что странно только, конечно, что со стороны себя вижу. Но с другой стороны, вполне же можно вообразить, что я в зеркало смотрюсь.

Немного замялся от навалившихся на меня эмоций, но быстро в себя пришёл. Протянул маме тортик и фрукты, попросив принять подарок.

Отец головой покачивал неодобрительно. Мол, слишком корреспондент «Труда» потратился на то, чтобы в гости к ним прийти.

Я же из портфеля достал подарки для детей. Ленке четыре года. Ей куклу в «Детском мире» прикупил. Еще перед тем, как уезжал в Италию, заехал как-то в него. Хорошая импортная кукла, болгарская, для этого возраста самое то. И посерьезнее, чем тот пупс, которого Ивану для дочки передал.

Помню прекрасно, что малая в детстве кукол обожала и большую коллекцию собрала. Хотя такой красивой куклы у неё точно не было. Теперь будет.

А себе, маленькому Павлу, я модель «копейки» привёз. Металлическую, в коробке. Модельки эти я в детстве собирал, но строго по мере финансовых возможностей. Когда денег у тебя немного, коллекцию собрать большую не получится. В итоге к пятнадцати годам, когда я с этим покончил, переключившись на другие увлечения, у меня разных машинок четыре штуки было только. «Волга», два «москвича» разных серий, да «жигуль». На данный момент у меня было только два «москвича», на жигуль пока денег не собрал. Тоже хотелось очень «копейку», но где-то только в 1976 я ее в подарок получил на день рождения. Теперь эта «копейка» появится у Павла на пару лет раньше, в отличие от предыдущей жизни. В этом возрасте она гораздо больше удовольствия ему принесет.

– Вы за стол сначала покушать пройдете или интервью брать будете? – спросила нас мама. По заблестевшим глазам Альберта Феликсовича, который уже углядел накрытый стол в спальне, было очевидно, что ему туда очень сильно хочется.

Но, скорее всего, он, как корреспондент, человек пьющий. Если мы сейчас за столом часик посидим, то он потом уже поддатый фотографировать будет. Ну уж нет. Я понятия не имею, насколько он хорош как фотограф, когда выпьет. Так рисковать мы не будем.

– Давайте для начала мы все необходимые фотографии сделаем. Потом мы вас с фотографом за стол отпустим. А мы с Андреем Ивановичем